Главная

«ТАЙНАЯ ВНУТРЕННОСТЬ» «РАСКРАШЕННЫХ ФАСАДОВ».

Мы дожили до эпохи самосознания, мы начинаем обращаться к критическому исследованию нас самих». (журнал «Финский вестник» в рецензии на альманах «Физиология Петербурга») (XIX в.)

«Россия – страна фасадов» (А.де Кюстин).

phasad5.jpg

«Социальность, социальность – или смерть! Вот девиз мой – заявлял Белинский в письме В.П.Боткину от 8 сентября 1841 года. - …Что мне в том, что для избранных есть блаженство, когда большая часть и не подозревает его возможности? Прочь же от меня блаженство, если оно достояние мне одному из тысяч! Не хочу я его, если оно у меня; не общее с меньшими братьями моими. Сердце мое обливается кровью и судорожно содрогается при взгляде на толпу и ее представителей. Горе, тяжелое горе овладевает мною при виде и босоногих мальчишек, играющих на улице в бабки, и оборванных нищих, и пьяного извозчика, и идущего с развода солдата, и бегущего с портфелем под мышкою чиновника, и довольного собою офицера, и гордого вельможи».

***

«ПРИНЦИП РЕАЛЬНОСТИ». («Критика цинического разума», Петер Слотердайк).

Ту же роль, какую в мире физическом играет закон тяготения, в мире моральном исполняет закон, гласящий, что выживание общества всегда требует жертв. Поэтому цену выживания приходится познавать трудящимся и борющимся группам человеческого общества, и эта дань принципу реальности столь тяжка потому, что им приходится расплачиваться собственной плотью и кровью. Эта расплата происходит в форме подчинения «более высоким» силам и фактическим положениям вещей; в форме боли, приспособленчества, лишений и постоянных самоограничений. Эту цену платят живой «валютой» телесных и душевных страданий. Всегда платой за выживание оказывается сама жизнь. Куда ни погляди, она везде уступает принуждению к труду; в обществах, разделенных на классы, она подчиняется данностям власти и эксплуатации; в милитаризованных обществах она ожесточается и черствеет, вынужденная включаться в гонку вооружений и вести войны.

То, что здравый смысл называет тяготами жизни, философский анализ расшифровывает как превращение самого себя в вещь. Повинуясь принципу реальности, живое превращает внешнюю жестокость мира в собственное внутреннее ожесточение. Так оно само становится инструментом инструментов и оружием оружий…

***

«Неужели, г.г. физиологисты, - восклицал рецензент журнала «Маяк», - в Петербурге нет прекрасных, изящных вещей, лиц и предметов, которые бы всех и каждого занимали и живые описания коих всем без отвращения можно было бы читать, - неужели люди с неиспорченным, а не то и с изящным вкусом увлекутся карикатурным описанием самых грязных сторон в жизни дворника, лакея, извозчика, кухарки, магазинщицы, вечерней бабочки или куколки… Как бы то ни было, но это физиология не Петербурга, а петербургской черни.

Впервые книга в популярном жанре, одухотворенном и объединенном мыслью Белинского и Некрасова, была «твердо и сознательно нацелена на вскрытие «ревущих противоречий между европейской внешностью и азиатской сущностью» русского общества. (Н.А.Некрасов).

Бесспорно, главным социально-публицистическим ресурсом «Физиологии…» было такое исследование центрального города империи, благодаря которому падали его официальные «раскрашенные фасады», позволяя читателю заглянуть в его «тайную внутренность».

А.Я. Панаева рассказывает в своих воспоминаниях о реакции В.Боткина, И.Панаева и близких им литераторов на некрасовский рассказ: «Я заметила, что реальность «Петербургских углов» коробит слушателей. …Боткин развивал мысль, что такую реальность в литературе допускать нельзя, что она зловредна…».

Совершенно другой была реакция Белинского, всецело поддержавшего стремление очеркиста касаться «материальных вопросов жизни», играющих «важную роль» «в развитии общества». Иными словами, изображать русскую действительность в свете ее острейших социальных противоречий и общественной несправедливости, с позиций тех «несчастливцев, которым нет места даже на чердаках и в подвалах, потому что есть счастливцы, которым тесны целые дома…».

«В наше время, - констатировал в год публикации некрасовского альманаха прогрессивный журнал «Финский вестник», - анализ так сильно развился по всей Европе, что нравоописание почти поглотило изящную литературу… Мы дожили до эпохи самосознания, мы начинаем обращаться к критическому исследованию нас самих».

***

Боже мой! как я переменился!..

Но эта метаморфоза – общий удел всех людей…

но во всяком случае, не давайте враждебному предубеждению видеть злого и недоброжелательного человека во всяком, кто в лета сурового опыта, обнажившего перед ним действительность, протирая глаза от едкого дыма лопающихся подобно шутихам фантазий, на все смотрит не совсем весело и обо всем судит не совсем снисходительно и мягко, даже иногда и зло:

может быть, это оттого, что он некогда слишком многого искал и желал и в его душе жили высокие идеалы, а теперь уже ничего не ищет, ничего не желает, и все его идеалы разлетелись при холодном свете опыта, и он своим докучливым ворчаньем мстит как может и как умеет, столь жестоко обманувшей его действительности… («Александринский театр», В.Белинский).

***

Творчество, творческое отношение ко всей жизни есть не право человека, а долг и обязанность человека. Творческое напряжение есть нравственный императив, и притом во всех сферах жизни. Столь часто цитируемые слова Гете: «…сера всякая теория, и вечно зелено древо жизни», - могут быть перевернуты: «сера всякая жизнь, и вечно зелено древо теории». И вот что это будет значить. «Теория» есть творчество, есть Платон или Гегель, «жизнь» не может быть серой обыденностью, борьбой за существование, семейными дрязгами, неудачами, разочарованиями и пр. В этом смысле «теория» может носить характер нравственного подъема.

Преодоление категории господина и раба в нравственной жизни есть великое нравственное достижение. Человек не должен быть рабом других людей, но не должен быть и господином других людей, ибо тогда будут рабы, но другие. И это есть одна из задач этики творчества, которая не знает господства и рабства. Творящий не раб и не господин, он дающий и жертвующий.

Нельзя допускать фанатизма ни в чем. Нужно бороться за духовную свободу и духовное освобождение в мышлении, в государстве, в семье, в быте. Это есть этическое требование. Но нельзя допускать, чтобы свобода стала фанатической идеей, чтобы человек был одержим ею, ибо тогда она истребляется и перерождается в насилие. Стремись к свободе, но никогда не забывай об истине, о любви, о справедливости, иначе свобода станет пустой, бессодержательной и ложной идеей. Стремись к жизни в полноте. Стремись к истине, к любви, к справедливости, но не забывай о свободе. Стремись к добру, к совершенству, но не дай Бог тебе забыть о свободе и осуществлять добро и совершенство насилием. Стремись к реальному духовному единству, к духовному братству. Но если его реально-духовно, внутренне, онтологически не существует, то дай возможность свободному выявлению многообразия, свободному исканию еще не найденной единой истины. (Н.Бердяев, «О назначении человека»).

***

Твоя свобода – ложь, прогресс – кровав. Знак века –

Промышленности рост и гибель человека…

Слепой и жадный век!

Стремиться ли вперед, когда дорога в бездну,

Когда страдает тот, кто дал продукт полезный?

Важней, чем прибыль, Человек.

(Эжен Потье).

***

«Я никогда не мог понять мысли, что лишь одна десятая доля людей должна получать высшее развитие, а остальные девять десятых должны послужить к тому материалом и средством, а сами оставаться во мраке. Я не хочу мыслить и жить иначе, как с верой, что все наши девяносто миллионов русских (или сколько их там народится) будут когда-нибудь образованны, очеловечены и счастливы».

(Ф.Достоевский, «Дневник писателя», 1876).

 КНИГА ОТЗЫВОВ