Ретирадники и ватерклозеты…

o Ретирадники и ватерклозеты (из книги «Чистота: от традиции к цивилизации»).
o Водопровод и канализация.
o «Великая вонь».  (Е.Коути «Недобрая старая Англия»).


РЕТИРАДНИКИ И ВАТЕРКЛОЗЕТЫ
(из книги «Чистота: от традиции к цивилизации»).

В первой половине XVIII века иностранные путешественники, побывавшие в России, сетовали: «Однако скверно, что ни в одном русском доме не встретишь тайного удобства и всегда приходится справлять надобность в поле.  Это я говорю не только о деревнях, но и обо всех русских городах, не вполне исключая самих  Москвы и Петербурга». В русских деревнях вплоть до начала ХХ века нужду справляли в полях и огородах, но неписаным правилом каждой крестьянской семьи было ходить «до ветру» только на своей земле. Детишек, бегавших к соседям «по нужному делу» строго наказывали.  В городах допетровской России нужники для семейных надобностей ставились во дворах, а для общественных – на рынках и в некоторых других местах, где могли собираться толпы людей.

В первые годы существования Петербурга отхожие места древнейшей конструкции – дощатый настил с дырой над выгребной ямой, обнесенный забором, иногда покрытый деревянной кровлей, - ставили во дворах обывательских домов и в общественных местах: при гостиных дворах и мануфактурах, в порту и т.д. С середины XVIII века такие дворовые отхожие места получили название  «ретирад» или «ретирадник»*

*От французского глагола se retirer (удаляться).

В начале XIX века вошел в употребление термин «сортир» -  от французского «выходить».

zolotariM.jpg
Мусорщики у помойной. 1840-е.

С середины XVIII века  удаление нечистот из дворовых выгребных ям было особым промыслом, которым занимались преимущественно жители пригородов. С середины XIX века домовладельцы нередко заключали с золотарями годовые контракты на вывоз нечистот, мусора и снега.

Помимо дворовых удобств, высшие сословия пользовались керамическими, стеклянными или металлическими ночными вазами. Общепринятым названием  этих устройств было «судно», позже этим словом стали называть лишь специальное приспособление для лежачих больных. Судно обычно держали в спальнях или гардеробных.

vazaM.jpg
Горшок ночной с гербом Петербурга.

Россия. Конец XIX - начало XX века.

Стекло бесцветное, рельеф.

В 1717-1718 годах по инициативе генерал-архитектора Ж.-Б.-А.  Леблона у дворца Монплезир в Петергофе и при Летнем дворце Петра I  были устроены «нужные кабинетцы» с первыми в России сливными устройствами. Вода для смыва поступала из водоводных систем, обслуживавших фонтаны. Фекалии по деревянным канализационным трубам уходили  на дно водоемов – Финского залива и Фонтанки.

За отсутствием водопровода новшество в Петербурге не привилось, но с развитием каменного домостроения домашние отхожие места столицы несколько усовершенствовались. В многоквартирных домах (этот тип жилья развивался в городе с 1730-годов) на «черных» лестницах устраивались чуланы  с каменными или деревянными стульчаками. В отверстие стульчака вставлялась металлическая  воронка, соединенная с трубой. Труба вела в выгребную яму во дворе. Также домовые ретирадники были снабжены вентиляционными трубами.

С середины XIXвека отхожие места Петербурга начали менять привычный облик и расположение. В 1849 году  английский  инженер Т.Кеппер  разработал конструкцию металлического горшка со сливной педалью и металлической заслонкой, закрывающей сифон после спуска воды. Кепперовские клозеты напоминали те, которыми доныне пользуются в поездах. В 1855 году британская фирма «Twyford»  установила в Зимнем дворце пять первых в Петербурге ватерклозетов по системе Т.Кеппера. Аналогичные устройства вскоре появились в аристократических особняках.

С конца 1870-х годов ватерклозет имелся практически в каждой большой петербургской квартире. В обиход постепенно входили фарфоровые и фаянсовые чаши с высоко поднятым бачком и ручкой на цепочке. Оценивая преимущества горшков разных систем, современник писал: «Первое место между всеми существующими конструкциями клозетов принадлежит решительно тарельчатым клозетам». Тарельчатые клозеты появились в продаже под разными названиями:Unitas, National, Combination, Tornado  и пр. В России фирменное название одного из английских горшков  - «Unitas» (унитаз) стало обозначать все ватерклозетные устройства современного типа.

В начале XX века конкуренцию английским компаниям – лидерам в области производства санитарной техники – составили отечественные производители. В 1912 году в Росси было произведено 40 000 унитазов различных моделей.  Для частных домов без водопровода, дач и дворовых отхожих мест выпускались «безводные» клозеты с механической системой опорожнения горшка.  Одновременно с частными домовладельцами комфортабельные отхожие места со сливными устройствами стали оборудовать содержатели гостиниц и ресторанов, а к началу 1900-х годов даже в столичных тюрьмах горшки-параши заменили ватерклозетами.

Общественные отхожие места.

Вероятно, общественных туалетов в Петербурге всегда было недостаточно. Уже в 1710-х годах  «всякий сор и помет» на улицах столицы был замечен зорким оком основателя города, и появились первые указы о поддержании чистоты и порядка на главных улицах. Однако в этих распоряжениях не содержится указаний о строительстве общественных нужников, хотя известно, что во время рождественских и пасхальных гуляний, «царских дней» - тезоименитств царствующих особ и рождений наследников, годовщин военных побед и т.д.  в местах скопления людей обязательно ставились дощатые «нужные домики».

Серьезной проблемой для города было отсутствие стационарных общественных уборных на улицах.  Даже на Невском проспекте нередко можно было наблюдать, как вполне приличные господа орошают фасады зданий. Полиция на безобразия не реагировала, разве что мягко рекомендовала отойти за угол.

В начале 1870-х по инициативе городской управы в Петербурге наконец появились уличные ватерклозеты для общественного пользования. Первый стационарный общественный туалет был устроен в 1871 году на Манежной площади (ныне на его месте находится памятник И.С.Тургеневу).  Деревянный павильон внутри разделялся на мужское отделение и женское. Полы имели асфальтовое покрытие, считавшееся самым гигиеничным материалом. Между отделениями находилась комната для сторожа и печь, которой в зимнее время отапливались все помещения. Проект, разработанный И.А.Мерцем,  был признан удачным, и к 1872 году в Петербурге были построены еще пять таких же общественных уборных: у Александринского театра, в Летнем саду, у Львиного моста, на Малой Конюшенной улице и у Никольского рынка. В 1907 году  при прокладке путей городского электрического трамвая рядом с предполагаемыми остановками возвели несколько кирпичных туалетных павильонов предположительно по проектам архитектора А.И.Зазерского.  До нашего времени такие постройки сохранились на Адмиралтейском проспекте, на набережной Лейтенанта Шмидта у Благовещенского моста и на Театральной площади.

К 1916 году столь необходимых городу туалетов было уже 33 (не считая писсуаров, устроенных у оград садов и мостов). Уборные размещались на вокзалах и при полицейских частях, в садах, у театров и.т.д.

Газеты начала XX века нередко писали о недостаточном количестве уличных ватерклозетов, о грязи и дурном запахе в них. Впрочем, даже самый ретивый сторож общественного туалета был не в состоянии научить клиентов справлять нужду в предназначенные для этого места, а не вокруг них. В начале XX века далеко не все обитатели столицы научились вести себя цивилизованно. Так, один из петербургских думских врачей сообщал в своем отчете: «Самое большое неудобство моей амбулатории  - это почти ежедневное загрязнение прихожей комнаты и лестницы испражнениями… нередко по окончании приема видишь лестницу, начиная с 4-го этажа, где я живу, до 1-го этажа загрязненную нечистотами (экскрементами);  поэтому приходится за очистку ее платить дворнику особо».

С первых лет существования общественных ватерклозетов они использовались не только по прямому назначению. На фасадах нужных павильонов укрепляли доски для рекламных объявлений. В 1900-х годах общественные уборные на Знаменской площади и у Аничкова моста стали местом дежурства «ночных бабочек» обоих полов.

В 1893 году в Петербурге была организована первая Всероссийская гигиеническая выставка. На выставке были представлены, прежде всего, новейшие модели санитарно-технического оборудования, различные водопроводные и канализационные системы. В 1913 году в Петровском парке прошла Вторая Всероссийская гигиеническая выставка, приуроченная к XII съезду Общества русских врачей в память Н.И. Пирогова. В ее подготовке приняли участие десятки земских организаций, научных обществ, частных фирм, 15 министерств и ведомств. Основой экспозиции были материалы, представленные Россией на международной гигиенической выставке в Дрездене в 1911 году. В числе последних достижений цивилизации в экспозиции демонстрировалась туалетная бумага в рулонах, производство  которой было налажено в США в 1907 году.

vystavkaM.jpg
Вторая Всероссийская гигиеническая выставка в Петербурге.

Фрагмент экспозиции. 1913.

Дальнейшему развитию гигиены жилищ и общественных мест помешали война и революция. В 1919 году был определен десяток мест первоочередного строительства общественных уборных в центре Петрограда. Зимой 1919-1920 годов коммунальное хозяйство Петрограда переживало кризис, к весне практически все дворы в центре города превратились в огромные отхожие места. В мае 1920 года жителей города вывели на субботник, чтобы навести элементарный порядок.

Но и позже ситуация с общественными туалетами в городе, да и по всей стране, существенно не улучшилась. «Вопрос об общественных уборных в местах наибольшего скопления публики получил более или менее удовлетворительное разрешение в крупных европейских центрах, за исключением, однако, городов СССР», -  сообщал журнал «Вопросы коммунального хозяйства» в 1926 году. К 1927 году количество уличных уборных возросло до 71.

skverM.jpg
Проект разбивки сквера с общественной уборной на Владимирской площади

Перспективный вид. 1921.

Проект не реализован.

В 1930-х годах дворовые выгребные ямы ликвидировали, а большинство дворовых ретирадников снесли. В квартирах повсеместно обустраивались ватерклозеты. В 1929 году в Советском Союзе выпустили более 100 000 унитазов, к концу первой пятилетки планировался выпуск 280 000 предметов ватерклозетной техники в год. В это время в квартирах многих старых домов, где раньше не было ватерклозетов, на кухнях появились дощатые чуланчики, кое-где сохранившиеся до наших дней.

Несмотря на определенные достижения 1920-1930-х годов, с общественным туалетным хозяйством у советской власти так и не заладилось. Хотя Ленинград имел репутацию самого чистого города СССР, не только уличные уборные, число которых всегда было гораздо меньше необходимого, но и туалеты для публики в театрах, музеях, библиотеках, высших учебных заведениях, больницах и прочих местах отличались шокирующим антисанитарным состоянием. Самым сильным отзывом о чем-то невообразимо грязном до сих пор остается сравнение с вокзальным сортиром. «Стихийными» туалетами, особенно в дни ежегодных майских и ноябрьских демонстраций и прочих торжеств, становилось большинство подъездов в центре «города трех революций». Металлические таблички с надписью «Уборной во дворе нет», развешанные у подворотен, не могли предотвратить неизбежного.

tualetM.jpg
Павильон – уборная

На пл. Восстания 1927 (?)

Последнее предперестроечное обновление туалетного хозяйства Ленинграда произошло в 1980 году (к Олимпиаде), но затронуло лишь «верхушку айсберга» - туалеты Невского проспекта, Адмиралтейского сада и пяти вокзалов. В  начале 1980-х именно эти относительно чистые заведения в дни Олимпиады и после нее ленинградские фарцовщики использовали как примерочные и торговые залы.

Немногим лучше обстояло дело и в жилых домах: утренние очереди в уборные коммунальных квартир, повсеместные засоры и прорывы сливных труб, отсутствие должного обслуживания всего водопроводно-канализационного хозяйства были бедствием, которое население города терпело в течение десятилетий. Воплощением мечты горожанина о «красивой жизни» в 1960-1980-х – неподтекающий унитаз и добротные фановые трубы.

В середине 1990-х туалетные павильоны и подвалы, особенно в центре города, представлявшие слишком большой интерес для бизнеса, перешли в новые руки. В помещениях бывших общественных уборных началась история нескольких ныне процветающих петербургских ресторанов, казино и магазинов.

В 1998 году все сохранившиеся к тому времени стационарные туалеты перешли в ведение государственного предприятия «Водоканал  Санкт – Петербурга», были отремонтированы и пущены в строй. «Водоканал» также создал сеть стационарных металлических туалетных павильонов у станций метро.

В 2001 году на Международной конференции  в Сингапуре день 19 ноября был провозглашен Всемирным  днем туалетов. Петербург отмечает этот праздник, а с 2007 года также проводит ежегодный фестиваль туалетов. В программу празднования входит конкурс на лучшую городскую общественную уборную. В 2008 году победителем был признан туалет на Исаакиевской площади напротив Манежа.

***

ВОДОПРОВОД И КАНАЛИЗАЦИЯ.

Если в первое столетие «Северной Венеции» реки, каналы и дворовые колодцы вполне обеспечивали все нужды жителей, то с началом XIX века стремительный прирост населения и расширение территории Петербурга изменили ситуацию.

Вплоть до начала XX века водовозы или уличные продавцы питьевой воды были привычным зрелищем на петербургских улицах. Воду развозили в бочках на двухколесных повозках (или санях), питьевую также разносили в ведрах. С начала XIX века водовозы наполняли бочки и ведра у спусков к городским рекам и каналам. Зимой для набора воды пользовались прорубями. Бочки были окрашены в разные цвета.  Белые предназначались для питьевой воды из Невы. Для хозяйственных нужд использовали воду в желтых бочках из Фонтанки, и в зеленых – из каналов.

loshadM.jpg
В доходных домах Петербурга в обязанности дворника входило распределение доставленной водовозом воды. Часть ее оставлялась в прачечной, остальное разносилось по квартирам. В середине XIX века потребление воды горожанами нормировалось. На одного человека приходилось до 3,5 ведер в день.

Водовоз, набирающий воду из Невы. 1910-е.

vodopoyM.jpg
В 1820-х годах на высочайшее рассмотрение были поданы первые проекты столичного водопровода. Их отклоняли под предлогом того, что Петербург имеет достаточно чистой воды. Дозволение было получено лишь на несколько маломощных насосов для подачи воды в уличные поилки для лошадей.

Водопой у Калинкина моста. 1870-е (?)

К середине XIX века в городе действовали 37 водопоев для лошадей,  оборудованных ручными насосами. В конце 1860-х было устроено несколько колонок – поилок, подключенных к водопроводной сети. Этими же колонками часто пользовались и водовозы.

В середине XIX века необходимость создания городской водопроводной сети стала очевидной. В 1846 году граф Я.И. Эссен-Стенбок-Фермор  на собственные средства построил «водокачальную машину» на Воскресенской улице и проложил трубы по нескольким улицам Московской и Литейной частей, снабжая водой в том числе принадлежавшие графу-предпринимателю бани на Моховой улице и «Пассаж» на Невском проспекте, 48. Во дворах обывательских домов были установлены водопроводные колонки. В квартиры вода не подавалась.

В 1858 году было основано акционерное общество «Товарищество Санкт-Петербургских водопроводов». Одним из его организаторов был инженер путей сообщения П.И. Палибин, разработавший проект городской водопроводной сети. По распоряжению императора Александра II Товариществу был передан ранее принадлежавший казне участок Таврического ковша (небольшой рукотворной гавани перед главным фасадом Таврического дворца). Считалось, что в этом месте невская вода была особенно чистой.  Вскоре гавань засыпали, а возведенный на ее месте комплекс зданий городского водопровода навсегда закрыл вид на Таврический дворец с Невы. В 1863 году вступила в строй линия, обслуживавшая левобережные районы города. В 1873 году было основано еще одно акционерное общество – Товарищество новых водопроводов, благодаря которому Васильевский остров, Петербургская и Выборгская стороны вскоре получили доступ к этому благу цивилизации. А на дальних окраинах Петербурга обыватели пользовались водой из дворовых колодцев вплоть до конца 1920-х.

bashnyaM.jpg

Башня водопроводной станции. 1889.

Башня – центральная часть комплекса первой Петербургской водопроводной станции – была возведена в 1859-1863 годах на Шпалерной ул., 56, по проекту Э.Г. Шуберского и И.А. Мерца. В 1900-х годах насосное оборудование водопроводной станции было полностью заменено. Необходимость в водопроводной башне отпала. До конца 1990-х ее помещения использовались как конторы, мастерские и склады. В 2003 году после реконструкции здания в бывшей водонапорной башне открылась экспозиция музея «Мир воды Санкт-Петербурга».

До середины 1880-х годов невская вода закачивалась в трубы практически неочищенной. Из кранов она лилась вместе с песком, илом и мелкой речной живностью.  Лишь в 1885 году были построены достаточно эффективные фильтры городского водопровода. С начала 1910-х воду на центральной станции обеззараживали добавлением  хлора, но ее качество все же оставляло желать лучшего. В 1911 году на Петербургской стороне была пущена в строй первая в стране фильтроозонная станция.

С пуском водопровода необходимость надежной и эффективной канализационной системы стала одной из самых острых городских проблем.  Если в первые десятилетия существования Петербурга при большинстве городских домов имелись огороды, где «помет» человеческий и конский находил применение в качестве удобрения, то с увеличением плотности городской застройки и этажности зданий ретирадники и дворовые выгребные ямы становились ощутимым неудобством. С 1860-х грязная вода, льющаяся из ванных, ватерклозетов и дворовых прачечных, быстро переполняла дворовые ямы. Эти зарытые в почву деревянные срубы, покрытые деревянной же крышей, были приемлемы в небольших домовладениях XVIII века, но в крупных жилых комплексах требовали усовершенствования.

С середины XIX века во дворах устраивали более надежные кирпичные погреба с водонепроницаемой обшивкой и фильтрами из гравия, угля или древесной стружки для отделения густых нечистот. Иногда ямы делили на две секции – из общего отстойника во вторую яму переливали жидкие помои. Примерно раз в месяц золотари по ночам нагружали бочки и короба густым содержимым выгребных ям, затем «добро» погружалось на баржи и вывозилось за пределы города. Однако жидкие помои, несмотря на неоднократные категорические запреты городских властей, чаще всего отводились в ливневую канализационную систему, действовавшую в Петербурге с середины XVIII столетия. По кирпичным и деревянным трубам, проходившим под уровнем мостовой, нечистоты стекали в реки и каналы, постепенно превращая их в сточные канавы. Особенно дурной славой  в этом отношении пользовался Обводный канал. Подобное обращение с городскими водоемами не раз приводило к эпидемиям. Крупнейшей из них была холерная эпидемия 1831 года, и эта напасть продолжала преследовать горожан вплоть до начала XX века (последние вспышки холеры были зарегистрированы в городе в 1908 и 1918 годах).

С середины 1860-годов Городская дума предпринимала попытки создания общегородской канализационной системы. За сорок лет на ее рассмотрение поступило 65 проектных предложений. Одним из них был проект английского  инженера В. Линдлея, разработанный в 1876 – 1879 годах. Специалист с мировым именем, к середине 1870-х он осуществил проект канализации в 30 городах Европы. Линдлей намеревался отводить нечистоты в Невскую губу,  с тем, чтобы «сильное течение уносило бы их вдаль». Проект был отклонен под предлогом, что не учтены наводнения, во время которых «фекалии легко могут ворваться в город». Однако то, чего так опасалась Городская дума, и так регулярно случалось. При каждом наводнении содержимое выгребных ям заливало улицы вонючей жижей.  Вряд ли при отводе сточных вод в залив опасной грязи стало бы больше.

К началу XX века в нескольких районах Петербурга были организованы городские ассенизационные обозы, но в целом эти меры лишь чуть улучшили ситуацию. В 1910 году инженер К.Д. Грибоедов  представил на рассмотрение властей свой «Проект канализации города Санкт-Петербурга», который был принят к исполнению. В 1912 – 1914 годах на Васильевском острове построили бетонный фекалиепровод и подземный резервуар - фекалиеприемник. Работы в других районах города, прерванные в 1917 году, возобновились в 1920-х.  По городской легенде, именно в честь автора проекта канализации (а не комедии «Горе от ума») бывший Екатерининский канал в 1923 году получил имя Грибоедова. Эту легенду в 1970-х гг. рассказывали экскурсоводы, проводившие обзорные туры по Ленинграду. Источник информации неизвестен. В справочнике по городской топонимике указано, что канал получил название в 1923 г. в честь А.С. Грибоедова,  который в 1820-х  проживал в одном из домов на набережной.

mashinaM.jpg
Ассенизационная машина «Илосос» во время работы. 1930-е.

В начале 1930-х годов в Ленинграде появились первые ассенизационные автомобили. Нечистоты в цистернах вывозились за город на специальные ассенизационные поля. После слива поля запахивались.

Ускорило создание городской канализационной сети катастрофическое наводнение 1924 года – второе по высоте за всю историю города, но до 1941 работы были завершены только на Васильевском острове, а во время блокады уже существовавшая канализационная система пришла в негодность. К строительству тоннельных коллекторов вновь приступили в 1947 году, и лишь к концу 1970-х подземная канализационная сеть охватила всю территорию Ленинграда. Сточные воды выводились в Невскую губу.

Хотя наводнения и не заливали город фекалиями, как предрекали в XIX столетии, но плохо очищенные стоки Финский залив не оздоравливали.  В 1980-х началось сооружение Северных очистных сооружений (закончено в 1986 году), Юго-Западные строятся до сих пор, но есть надежда, что в XXI веке Петербург наконец будет купаться в чистой воде и дышать свежим морским бризом. [данные 2009 года].

***

«ВЕЛИКАЯ ВОНЬ».  (Е.Коути «Недобрая старая Англия»).

Жарким и сухим летом 1858 года Лондон был охвачен ужасом. От жары Темза обмелела, и вместо воды, и без того грязной, по ней медленно струились потоки нечистот. Прохожие едва не падали в обморок…  Городская беднота испокон веков держала свиней, а оставшийся после нее жидкий навоз хозяева выливали на улицу. Только в 1873 году в Лондоне насчитывалось 1500  частных скотобоен – скот туда гнали прямо по бульварам… Зловония добавляли и заводы – кожевенные, свечные, цементные, - которые сливали отходы в местные водоемы. Старые кладбища тоже терзали обоняние, и журналисты,  морщась, называли их «освященными выгребными ямами».  На погосте, вроде Св. Олафа в лондонском районе Бермондси, черепа валялись прямо на земле…

Но особый ужас англичанам внушала нерешенная проблема канализации. Унитазы, похожие на современные, начали появляться в 1850-х годах.  До того времени пользовались или ночным горшком или отхожим местом на заднем дворе, или же земляным туалетом, где для слива вместо воды в ход шла земля. Выгребные ямы располагались в подвалах домов или на заднем дворе. К примеру, в 1870-х в городе Стокпорте возле Манчестера жилища рабочих были окружены зловонными болотами, по которым местные жители плавали на досках и отломанных дверях. Города буквально утопали в озерах нечистот.

dvor.jpg
Задние дворы в лондонских трущобах.

В середине XIX  века выгребных ям в Лондоне было более 200 тысяч. Их чисткой занимались золотари, но поскольку услуги стоили денег, ни квартирные хозяева, ни сами жильцы не спешили их нанимать… В подвалах  Виндзорского замка, резиденции английских королей, в 1850-х находились 53 выгребные ямы, и все переполненные до краев. Альтернативой ямам были навозные кучи, но если первые загрязняли почву, вторые отравляли воздух. Предприимчивые англичане извлекали выгоду из своих бед и продавали нечистоты фермерам на навоз (некоторые города даже устраивали аукционы нечистот). Но отходов было столько, что фермеры не успевали их скупать.

В середине века англичане вздохнули с облегчением – в обиход начали входить туалеты со смывом. В 1860 – 1870 годах наиболее популярны были унитазы, произведенные компанией Томаса Краппера. Помимо домашних туалетов в обиход вошли общественные уборные. Во время Всемирной выставки 1851 года посетители могли пользоваться уборными, где были установлены  туалеты со сливом. В том же году общественная уборная  для мужчин появилась на Флит-стрит. Год спустя была открыта первая женская уборная.

Как ни парадоксально, унитазы лишь прибавили городам проблем. Их сливали во все те же выгребные ямы, которые из-за воды наполнялись гораздо быстрее, или же в примитивную лондонскую канализацию…  Загрязнение продолжалось годами и десятилетиями. В 1855 году физик Майкл Фарадей отправился покататься на пароходе по Темзе, но вместо воды увидел «мутную, буроватую жижу». Его современник капитан Мэнглз заявил на заседании Палаты общин: «Бог даровал нам прекраснейшую из рек, мы же превратили ее в мерзейшую клоаку».

Temza.jpg

Майкл Фарадей вручает свою визитку Грязнуле Темзе. Карикатура из журнала «Панч». 1855 г.

Но «Великая вонь» 1858 года дала лондонцам понять, что дальше так жить невозможно. В том же году было принято решение о строительстве новой канализации, а главным инженером был назначен Джозеф Базелгетт.  Между 1859 и 1875 годами было построено 134 км. подземных кирпичных коллекторов и 800 км. уличных стоков.  Кроме того, Базелгетту лондонцы обязаны двумя новыми набережными, Челси и Виктория, проложенными на берегах Темзы.

Лондонская канализация была запущена в 1864 году. На торжественном открытии присутствовал принц Уэльский, знать и власти города, а простые лондонцы ликовали, узнав, что вскоре после ее запуска в Темзу вернулись лососи. А куда же все-таки девались нечистоты, попадавшие в канализацию? Увы, во всю ту же страдалицу Темзу (хотя правильнее будет назвать ее «страдальцем», ведь англичане обращались к реке «батюшка Темза»).

Сточные  воды по трубам неслись к насосным станциям, а через них попадали в реку, правда, уже далеко от Лондона. Насосные станции («Эбби Миллз», «Кросснесс», «Бектон») были построены в малонаселенных районах, но тамошние жители начали жаловаться на вонь почти сразу же.

Чтобы привлечь внимание властей, потребовалась еще одна катастрофа.

Лунной ночью 3 сентября 1878 года колесный пароходик «Принцесса Алиса» возвращался из Грейвсенда в Лондон. Лондонцы любили катания по Темзе, от желающих заплатить 2 шиллинга за билет не было отбоя. А тут еще такая прекрасная ночь. На палубе было не протолкнуться от туристов.  Но радостная болтовня сменилась криками ужаса, когда пассажиры заметили, что прямо на них идет грузовое судно «Байуэлл Кэстл». Оба капитана допустили ошибку, и 900-тонное судно столкнулось с пароходом. «Принцесса Алиса» дала трещину и затонула в считанные минуты. Ночь погрузилась в хаос.

В довершение всех бед, за час до крушения насосные станции «Баркинг» и «Кросснесс» вылили в Темзу ежедневный поток нечистот, и утопающие барахтались в зловонной жиже… Из 900 пассажиров спасти удалось около 130. Пролежавшие в нечистотах тела были в таком состоянии, что родственники не могли их опознать и 120 неопознанных жертв пришлось похоронить в общей могиле. Тут-то общественность и вспомнила про злополучные насосные станции.  Тогда в 1880-х Базелгетт изменил принцип  их работы: сточные воды проходили очистку, а твердые отходы ввозили в Северное море. Исконному лондонскому смраду наступил конец.

САНИТАРЫ УЛИЦ.

«Жалкие привратники и метельщики сметают в канавы клочья газет и прочие жалкие отбросы, а отбросы человеческие, еще более жалкие, наклоняются над этим мусором, роются, шарят там, в поисках чего-нибудь еще годного на продажу», - так в романе «Наш общий друг» Диккенс описывает лондонские улицы. Конский навоз, гнилые овощи на рыночных площадях, кости, устричные раковины и  лавины золы из бесчисленных каминов – все это создавало несусветную грязь.

По официальным данным, в 1840-х годах лондонское семейство среднего класса сжигало около 11 тонн угля в год. Дома победнее обходились 2 тоннами. Куда же девалось такое количество золы? Несознательные граждане вытряхивали ее на улицы или оставляли груды золы во дворе. Их более респектабельные соплеменники прибегали  к услугам мусорщиков, которых нанимали от лица всего прихода.   Наравне с золой мусорщики сметали с улиц навоз и любые другие отходы – кости, тряпки, гвозди. Ничего не пропадало, все шло в дело. Высушенный навоз пересеивали, более мелкую пыль продавали на кирпичные заводы для изготовления кирпичей, более крупную – фермерам на удобрения. Кости и тряпки забирали старьевщики, раковины и треснувшие кирпичи – строители, старую обувь – изготовители берлинской лазури.

Наполнив телеги доверху, мусорщики свозили  на свалку, где и происходила сортировка. Свалки располагались в пригородах, среди пустырей или же прямо возле домов бедняков, чье здоровье мало кого волновало. Журналист  Генри Мэйхью так описывал свой визит на одну из таких свалок: «В центре высится гора мелкой навозной пыли, рядом с ней груды поменьше из пыли вперемешку с мусором, подготовленным к сортировке. Среди этих груд, вооружившись железными ситами, суетятся женщины и старики и отсеивают крупную пыль от мелкой. На другом конце двора расположилась гора из угольков и золы, готовых к отправке на кирпичные заводы. Вся свалка бурлит жизнью: кто сеет, кто выгребает мусор, время от времени телеги сваливают свой груз и отправляются за новым. В грудах мусора барахтаются куры, а многочисленные свиньи роются в требухе и отходах, собранных с кухонь и рынков».

Свалки принадлежали частным владельцам, которые наживали капиталы на перепродаже мусора. В свою очередь, хозяева свалок нанимали работников, получавших за свой труд 1 шиллинг в день. Дети  и того меньше – 3-4 пенса в день.

Не все городские отходы оседали на свалках. По улицам сновали собиратели окурков, клочков бумаги, костей, но самая неаппетитная профессия была у pure finders. «Собирателями чистоты» называли тех, кто занимался собиранием собачьих экскрементов. Собачий кал, наравне с птичьим пометом использовали для очищения шкур в кожевенных мастерских. По подсчетам Генри Мэйхью, в середине века в Лондоне работало около 240 «собирателей чистоты». Большинство составляли нищие старики и старухи, неспособные заняться иным трудом.

Столь же неаппетитной была профессия «тошера» - собирателя мусора вдоль берегов Темзы и в лондонских клоаках, открытых сточных трубах, которые в середине XIX века сменила централизованная система канализации. Тошеры искали в первую очередь деньги, но сгодились бы и любые другие металлические предметы – англичане все пускали в ход. За незаконное проникновение в сточную трубу можно было поплатиться штрафом в 5 фунтов... Не пугали их и другие опасности: обрушение стен и потолков, груды склизких кирпичей, через которые приходилось перелезать в потемках, внезапные потоки нечистот, и, конечно, полчища крыс.

kanaliz.jpg

Тошер в канализации.

Несмотря на обилие мусорщиков всех мастей в Лондоне середины XIX века было грязно: усилий уборщиков было явно недостаточно. По подсчетам Генри Мэйхью, на лондонских улицах ежедневно находилось около 24 214 лошадей. В год они оставляли на улицах 36 662 тонны навоза. Учитывая, что на городские рынки также перегоняли скот, навоза было еще больше. Летом он высыхал и превращался в едкую пыль, зимой смешивался со снегом до состояния вонючей бурой массы.

Литература:

Чистота: от традиции к цивилизации. Альбом/Авт.- сост. Е.А. Кононенко, Л.А. Кирикова – СПб.: ГМИ СПб, 2009.

Недобрая старая Англия /Е.Коути. – Спб.:  БХВ-Петербург, 2014.

 КНИГА ОТЗЫВОВ