Скажи, Россия...

Скажи, Россия, сделай милость,

Куда, куда ты устремилась?..

Царская Россия.
      o Разные разности  («Миръ Божий», № 11, ноябрь 1896 г.). Выдержки из статей:
        «Количество  труда на русскихъ фабрикахъ»;  «Последствия дурного питания»;   «Дело о взыскании недоимокъ»;  «Критические заметки  «В мире отверженныхъ» г. Мельшина. – Каторга сорокъ летъ назадъ».
      o «Мы переутомились от раболепства и лицемерия...» (Выдержки из рассказов и писем А.П.Чехова).

Советская Россия.
      o «Он был биографией своего века»  (из книги «Одним дыханьем с Ленинградом», 1989 год).
      o «В.И.Ленин» (А.М.Горький, выдержки).
      o «По Союзу Советов»  (А.М.Горький. Очерки. 1928-1929 гг.).
         Очерк I.  «В детстве, когда мой вотчим служил на Сормовском заводе…»
         Очерк II. «Впервые я увидал «беспризорных…»
         Очерк V. Соловки.   (О трудовой колонии Соловецкого монастыря).

Постсоветская Россия.
      o «Логика шариковых наизнанку?..» (Социальные реформы. Иллюзии и реальность. Материалы научной конференции. 2006).
      o «Власть – собственность – большая власть…» (из книги Г.Я.Явлинского «Всё впереди.  Статьи и выступления о российской политике и экономике», 1999-2003 гг.).
      o Постсоветизм. (из книги «Логическая социология: избранные сочинения»,  А.А.Зиновьев, 2008 г.)
      o «Один против всех. Атлантида Ивана Лукьяновича Солоневича» (статья из журнала «Русский мир», №3. 2015 г., выдержка).

 

diagramma1.jpg

***

ЦАРСКАЯ РОССИЯ.

«Руки прочь! Сверчок, знай свой шесток!»

(А.П.Чехов, «В усадьбе»)

devichya3.jpg

Въ крепостной Руси. Девичья. XLV Передвижная выставка 1917 г.  К.Лебедевъ.

Из журнала «Нива», № 40 (?), 1917 г.

***

«ЛЮДИШЕК ПЕРЕБРАТЬ…»

Во время кулачного боя, устроенного царем, купец убивает опричника. Иван перед боем обещал награду победителю: «Кто победит кого, того царь наградит, а кто будет побит, тому бог простит».

Однако, когда купец Калашников убил опричника, Иван Грозный дает победителю награду несколько иного рода.

Я топор велю наточить-навострить,

Палача велю одеть-нарядить,

В большой колокол прикажу звонить,

Чтобы знали все люди московские,

Что и ты не оставлен моей милостью

(«Песнь про купца Калашникова», М.Ю.Лермонтов)

Иван Грозный прямо заявлял, что цель опричнины – это «людишек перебрать», проверить и не только перебрать, но кое-кого и передрать.

Иван IV, ликвидируя боярские преимущества в стране, «как бы заканчивал начатое Калитой собирание разрозненных удельных княжеств в одно сильное государство»

(Краткий курс истории СССР, под редакцией Шестакова, стр.41).

Опричнина уничтожила значительную часть боярства России. Но борьба с боярством шла за счет крестьянства. Когда владения бояр разорялись, разорялась и значительная часть крестьянских дворов. Крестьянское население уничтожаемых боярских вотчин объявлялось вне закона.

Иностранец Шлихтинг в своем сказании о России времен Ивана Грозного пишет о расправах Ивана IV с крестьянством: «Поместья и кучи хлеба он зажигал и обращал в пепел. Что же касается жен поселян, то он приказал обнажать их и угонять в леса, как скот, причем тайно были расположены засады из убийц, чтобы мучить, убивать и рассекать этих женщин, бродивших и бегавших по лесам».

Опричники  часто использовали свое положение в личных  интересах. Генрих Штаден был одно время опричником, участвовал в одной из карательных экспедиций против боярства. Он поехал в экспедицию на одном коне, а вернулся с 22 возами всякого добра.

Штаден использовал положение опричника для грабежа. Так наживалась значительная часть и других опричников.

В борьбе Ивана IV с изменой было много произвола и насилия над трудящимся населением.

Примером является разгром Новгорода в 1570 г. Целый город был отдан в распоряжение опричников и предан огню и грабежу, тогда как изменниками были богатые и сильные бояре.

Дворяне-опричники экспл оатировали крестьян в еще большей степени, чем бояре.

В 60-70 годах по сравнению с серединой XVI века повинности крестьян увеличились в несколько раз. Дворяне стремились всячески закрепить крестьян за собой и в частности навсегда прикрепить их к своей земле.

Ливонская война и предшествующие завоевания требовали громаднейших средств. «Войны, - писал англичанин Дженкинсон, - влекут за собой немало расходов для царя, но вся тяжесть ложится на бедное население».

Правда, государство имело большие доходы от продажи хлеба. Продажа хлеба была монополией царя. Раньше продавал хлеб царь, а потом остальные бояре. Выручал он от продажи хлеба примерно 200 тысяч рублей на деньги той эпохи. Но этих денег не хватало.

Иван Грозный  кроме расходов на войну, имел чрезвычайно большие личные расходы. Он имел для себя лично 10 тысяч лошадей. Дорого стоили все обеды и празднества.

Англичанин Ченслор так описывает парадный обед царя: «…все подавалось на золоте не только ему самому, но и всем нам, и блюда были массивные; кубки также были золотые и очень массивные».

Но никаких доходов не хватало царю, и поэтому применялись различные поборы.

Налоги, усиленный нажим на крестьянство разоряли его, подрывали экономическую мощь страны. Население бежит на Дон, на Волгу, на Днепр. Там из беглых крепостных формируется казачество.

Запустение центра Московского государства в результате разорения крестьян особенно усилилось к концу царствования Ивана Грозного. Вот, например, в Московском уезде из 50 тысяч пахотной земли в конце царствования Ивана IV пустовало 40%.

Были районы, где пустовало 90% земли.

В 1553 г. проезжавший через центр России англичанин Ченслор поражался большому количеству густо населенных пунктов между Вологдой и Москвой. Ехавший той же дорогой, но уже в 1588 г., англичанин Флетчер удивлялся, что в этом районе находится так много разрушенных и совсем пустых селений.

В своей книге «О государстве русском» Флэтчер говорит о рабском и жалком положении русского народа .

pompadur4.jpg

А.Каневский.  М.Е. Салтыков-Щедрин. Помпадуры и помпадурши. 1934. Иллюстрация

 

Он пишет: «Кроме податей, пошлин, конфискаций и других публичных взысканий, налагаемых царем, народ подвержен такому грабежу и таким поборам от дворян, разных властей и царских посыльных по делам общественным… что вам случается видеть многие деревни и города в полмили или целую милю длины совершенно пустые, народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий».

Сохранились так называемые писцовые книги XVI века, т.е. хозяйственные описания отдельных районов с целью установления размеров податей. Если сравнивать данные писцовых книг одного района за 70-80-е годы XVI века, то получится, что население уменьшилось на 20-30%.

zaklanie.jpg

***
РАЗНЫЕ РАЗНОСТИ  («Миръ Божий», № 11, ноябрь 1896 г.)

КОЛИЧЕСТВО  ТРУДА НА РУССКИХЪ ФАБРИКАХЪ.

Въ «С.-Петербургскихъ Ведомостяхъ» помещена интересная статья о «Количестве труда на нашихъ фабрикахъ».

Авторъ, прежде всего, останавливается на вопросе о праздничныхъ дняхъ в России. Оказывается, что не все фабрики имеют одинаковое количество праздничныхъ дней.

Большинство фабрикъ (65% всего числа) празднуютъ 90 дней в году, включая и воскресения; а 13% - даже свыше 100 дней.

Притомъ следуетъ заметить, что фабрики, работающие паровой силой, имеютъ меньше праздниковъ, чем рабочие на ручныхъ фабрикахъ, что объясняется связью рабочихъ на фабрикахъ с ручнымъ трудомъ  - с земледелиемъ.

Рабочие на такихъ фабрикахъ, обыкновенно местные крестьяне, которымъ самый характеръ ручного производства позволяетъ сохранять связь со своимъ хозяйствомъ. Рабочие эти, по большей части, относительно зажиточны, живут в своих избах, а не в фабричныхъ казармахъ; они еще сохранили свою самостоятельность, с которой фабрикантамъ приходится считаться.

Но, несмотря на обилие праздничныхъ дней, которое какъ будто даетъ нашему рабочему некоторое преимущество передъ западно-европейскимъ, общее количество работы на русскихъ фабрикахъ значительно превосходитъ количество ея, напримеръ, на английскихъ фабрикахъ.

Если считать число рабочихъ дней в году, то на английскихъ фабрикахъ их окажется несколько больше чем у нас, а именно 281 против 276.

Но, тем не менее, при большей продолжительности рабочего дня , нашему фабрично-заводскому рабочему приходится и в течение года отдавать труду большее количество времени.

«Сравнивая годовую сумму рабочихъ часовъ у нас и в Англии, принимая у насъ рабочий день равнымъ 13 часамъ, а в Англии 10, что несколько выше действительности, получимъ, - говорятъ «С.-Петербургския Ведомости», - что наши фабрики с машиннымъ производствомъ имеютъ 3.588 годовыхъ рабочихъ часовъ, с ручнымъ же производствомъ 3.484, а английские фабрики 2.810

Рабочий день на русскихъ фабрикахъ бываетъ крайне неопределеннымъ.

В среднемъ число рабочихъ часовъ при смешанной работе равно обыкновенно 12 часамъ, реже спускается до 11 ½  и весьма редко до 10 ½ -9 ½  часовъ, при сменной работе черезъ 6 часовъ рабочие бываютъ так утомлены,- не имея времени отдохнуть и выспаться, - что нередко дремлютъ за работой.

На фабрикахъ, где работа ночью бывает сверхъ урочной денной работы, рабочий день иногда доходитъ до 14 ½ - 16 ½  часовъ, а въ экстренныхъ случаяхъ даже до 19 ½ - 21 ½ часовъ.

В то время какъ для взрослыхъ рабочихъ в Англии число часовъ в неделю равняется 54-57, для женщинъ – 50—45, для малолетнихъ 45-40, для полуработниковъ (чего у насъ нетъ совершенно) 28-28 ½, наше фабричное законодательство ничемъ не отделяетъ труда женщинъ от труда мужчины, и пока коснулось только малолетнихъ, сокративъ работу ихъ до 8 часовъ въ сутки.

Все эти  цифры, по справедливому замечанию «Санктъ-Петербургскихъ Ведомостей», свидетельствуютъ о необходимости скорейшего регулирования фабричного труда и расширения нашего фабричного законодательства.

***

ПОСЛЕДСТВИЯ ДУРНОГО ПИТАНИЯ

(«Миръ Божий», № 11, ноябрь 1896 г.)

«Русские Ведомости» приводят интересные выдержки изъ статьи доктора Гринфельда объ «эрготизме въ России». Авторъ начинаетъ съ указания, что «злая корча, рафания или эрготизмъ», свирепствовавший во всехъ странахъ Европы, въ настоящее время бичуетъ только Россию».

Причина, обусловливающая эту нашу особенность сравнительно съ другими европейскими государствами, лежитъ въ меньшей материальной обе зпеченности и более низкомъ культурномъ уровне нашего населения.

«Въ 1889 году эпидемия злой корчи появилась въ Вятской губернии и обняла 8 уездовъ, изъ коихъ более другихъ былъ пораженъ Нолинский уездъ. Жатва ржи въ Нолинскомъ уезде начинается съ 20 июля. Въ 1889 году рожь для жатвы къ этому сроку еще не поспела (по предположению, ей еще недели две нужно было дозревать), но такъ какъ у большинства крестьянъ Нолинского уезда не было старыхъ запасовъ хлеба, они начали жать рожь около 20-го июля.

Не давъ снопамъ достаточно выстояться в поле, крестьяне тотчасъ же почти без просушки, околачивали зерно, мололи его и изъ полученной муки готовили хлебъ. Въ видахъ экономии съ одной стороны, а съ другой по невежеству, зерно плохо провеивалось, а потому въ помолъ поступила рожь съ  большимъ количествомъ сорныхъ травъ и спорыньи».

Последствиемъ этого было то, что уже въ конце того же июля въ Нолинскомъ уезде появилась эпидемия злой корчи. Изъ поголовного опроса населения выяснилось, что въ уезде «всехъ заболеваний злою корчею (с конца июля 1889 до осени 1890 года) было 2. 749 человек, изъ коихъ мужчинъ 33, 5%, женщинъ 38,4% и детей 28, 1%. Всехъ умершихъ от корчи въ тотъ же срокъ насчитано 535 человекъ, или 19, 42%.

Более всего эпидемия свирепствовала среди беднейшей части населения. «Побуждаемые голодомъ, они жали не вполне зрелую рожь и по возможности быстро старались получить из нея муку и хлебъ.

Состоятельные же люди отравились спорыньей менее, главнымъ образомъ потому, что имели возможность кормиться хлебомъ старыхъ урожаевъ. Если заболевание корчей у нихъ и наблюдалось, то по большей части зависело отъ случайныхъ отравлений.

«Злая корча, сразу поразившая большое число людей, произвела на нолинцевъ тяжелое впечатление, и они въ болезни этой видели «наказание Божие» за грехи свои

Далее авторъ указываетъ на те мероприятия, которые могли бы быть предпринимаемы администрацией и врачами в борьбе съ рассматриваемой болезнью.

Мероприятия эти таковы:

«1) Широкая популяризация всехъ сведений, касающихся эпидемии. 2) Обязательство, возложенное на мельниковъ, не принимать для размола рожь с примесью спорыньи. 3) Покупка спорыньи. 4) Химические пробы муки перед продажей. 5) Обмен ржи со спорыньей на рожь чистую, и 6) Открытие земских покоев для корчевых больных».

Кроме острыхъ приступовъ, выражающихся въ отравлении спорыньей, дурное питание имеетъ своимъ последствиемъ также и развитие другихъ эпидемий, напримеръ, тифа.

Такъ, «Самарская Газета» сообщаетъ, что «Новоузенская уездная земская управа на дняхъ уведомила губернскую управу, что в селах Моршъ и Питерке сильно распространился брюшной и сыпной тифы, причемъ жертвами этой болезни большею частью являлись пришлые рабочие. Губернская управа командировала на место эпидемии санитарного врача и фельдшера».

Усиление заболеваемости среди пришлыхъ рабочихъ вследствие неблагоприятныхъ условий жизни и питания было констатировано неоднократно, и фактъ, сообщаемый «Самарской Газетой», представляетъ одинъ изъ многихъ подобныхъ случаевъ.

Лучшимъ средствомъ для предотвращения такой массовой заболеваемости, как показали опыты, являются продовольственно-лечебные пункты.

К этому же взгляду пришла и Одесская дума, которая въ ближайшемъ будущемъ предполагаетъ устроить въ городе постоянный лечебно-продовольственный пунктъ, т.е. устроить дешевые столовые для рабочихъ.

Касаясь этого вопроса, «Одесские новости» рисуютъ намъ следующую печальную картину положения пришлыхъ рабочихъ въ Одессе:

«Весь этотъ людъ большей частью бездомный, бе зприютный и голодный  собирается на такъ называемыхъ «биржахъ» и съ раннего утра, несмотря ни на какую погоду, ждетъ нанимателя. Особенно ихъ много собирается на Серединной площади (Косарка), служащей главнымъ рынкомъ найма рабочихъ.  До 1892 года на этой площади не существовало никакихъ приспособлений хотя бы для защиты рабочихъ отъ непогоды. Только въ этомъ году, благодаря появившейся холере, были устроены на Серединной площади дешевая столовая и чайная, для чего городъ соорудилъ два большихъ крытыхъ сарая, и такимъ образомъ рабочие получили возможность хоть ночь проводить подъ какимъ-нибудь кровомъ. Въ другихъ же местахъ скопления рабочихъ, как-то: на Старомъ базаре, Толкучемъ рынке и проч., нет и этого, и рабочие вынуждены оставаться подъ открытымъ небомъ во всякую погоду».

krestyane.jpg

Герасимов С.В.  Жандарм перед крестьянами. 1933-1935.

***

ДЕЛО О ВЗЫСКАНИИ НЕДОИМОКЪ

(«Миръ Божий», № 11, ноябрь 1896 г.)

Провинциальная  столичная печать много говорила о поразительномъ по своимъ бытовымъ подробностямъ деле, разбиравшемся недавно въ Самарскомъ суде.

Судебный отчетъ раскрываетъ передъ нами подвиги бузулукскаго урядника Уголькова, который является достойнымъ сподвижникомъ пристава Шмелева, прославившегося въ известномъ мултанскомъ деле. Сущность этого дела, по отчету «Самарской Газеты», состоитъ въ следующемъ:

Въ конце 1892 года, ефимовский волостной старшина получилъ предписание отъ местного земского начальника взыскать недоимки съ крестьянъ, употребивъ для этого строжайшие меры.

Содействовать въ этомъ деле старшине присланъ былъ урядникъ Угольковъ, и въ декабре месяце сборщики явились в деревню Васильевку и приступили къ делу, обнаруживъ при этомъ крайне своеобразное понимание «строжайшихъ меръ».

Придя сначала въ избу крестьянина Малышкина   и призвавъ туда несколькихъ недоимщиковъ, урядникъ началъ грубо требовать отъ них уплаты податей и, въ наказание за неаккуратность сталъ издеваться надъ ними.

Так, хозяина избы Малышкина, затем крестьянъ Чомина и Цыплякова он поставилъ на колени и продержалъ въ такомъ положении 3 часа, Сергея Елизаркина посадилъ подъ арестъ на 2 часа въ овечий хлевъ,  а Федота Воронина толкнулъ подъ лавку, где тотъ пробылъ также несколько часовъ; Ивана Сиротина, Павла Титушкина и Родиона Кобылкина урядникъ билъ кулакомъ по лицу, а Кобылкину, кроме того, с силой крутилъ ухо и, наконецъ, Никиту Коротова, побивъ кулакомъ по лицу, отправилъ под кровать на 3 часа.

То же самое проделывалось съ небольшими вариациями и въ другихъ избахъ. Что  касается до волостного старшины Влазнева, то онъ, присутствуя при всех  описанныхъ безобразияхъ Уголькова, не только не останавливал последнего, а, напротивъ того, всячески поощрялъ его и даже издевался надъ оскорбляемыми крестьянами. Такъ, когда урядникъ билъ Сиротина, Мальцева и Перепелкина, то старшина смеялся и приговаривалъ: «Разве это бой? Зуба три вылетятъ, - вот это бой!»

Изъ Власьевки усердные сборщики податей отправились въ село Ефимовку, где свирепствовали два дня, пуская в ходъ те же приемы, какие практиковались и въ Васильевке.

На взъезжей квартире урядникъ поставилъ виновныхъ въ невзносе податей крестьянъ на колени; самъ хозяинъ квартиры вместе съ двумя другими крестьянами были затолкнуты подъ лавку. При этомъ сообщаются такие подробности:

Чистилина урядникъ два раза рванулъ за бороду и толкнулъ его подъ лавку, где было такъ тесно, что наказанные лежали другъ на друге; Кириллу же Короткову и Федору Носихину прежде чем очутиться подъ лавкой, пришлось испытать еще большие оскорбления: первого урядникъ таскалъ за волосы, а второго ударилъ по лицу. Еще хуже урядникъ обошелся с Ник. Симоненковымъ, которого онъ сшибъ съ ногъ ударомъ кулака, толкнулъ подъ лавку и пнулъ ногой, и съ Петромъ Евграфовымъ, которому онъ плюнул въ глаза со словами: «Вот тебе роса Божия», а потомъ ударилъ по щеке, сказавъ, что это ему на счастье на новый годъ.

Некоторые крестьяне видели также, какъ урядникъ билъ кулаками Тим. Зоткина, таскалъ его за волосы, пиналъ ногой, а Гаврилу Короткова толкнулъ подъ лавку, пнувъ его въ животъ съ такой силой, что Коротковъ потерялъ сознание; когда же жена Гаврилы, Елена Короткова, пришла жаловаться къ старшине Влазневу, то урядникъ, услыхавъ объ этомъ, арестовалъ ее, закричавъ: «Жалуйтесь хоть ч орту!»

Для вящего «страму» урядникъ заставлялъ недоимщиковъ таскать другъ друга за волосы и плевать другъ другу въ лицо. И недоимщики покорно выполняли это требование.

По свидетельству писаря Ястребова, самъ старшина ставилъ на колени недоимщиковъ, поощрялъ урядника, что это «НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТЪ, ТАКЪ И ПРЕЖДЕ БЫВАЛО», и давалъ условные знаки, кивая головой  и мигая ему.

На суде обвиняемый Угольковъ не призналъ себя виновнымъ: онъ объяснилъ, что ставилъ недоимщиковъ на колени въ виду тесноты арестантской комнаты; кроме того, онъ заявилъ, что ему «земский начальникъ строго приказалъ взыскать», а когда онъ справился у старшины, что означаетъ это «строго», то тотъ ответилъ,  «на колени поставить, потрепать, земский одобритъ» и на колени, действительно, приходилось ставить «для страму», особенно богатыхъ неплательщиковъ, но всего минутъ на 10-15. Прочие надругательства  (плевки и т.п.) урядникъ отрицалъ.

Чрезвычайно характерны свидетельские показания. Вот некоторые из нихъ:

Никита Коротковъ.

Призвали меня на сборную; сталъ урядникъ требовать денегъ, говорю: нетъ. Ударилъ он меня раз-другой и пересталъ разговаривать. Потом крикнулъ: «Ложись под лавку». Я не ложусь. «Десятские, - говоритъ, - положите его». Повалили меня; лежалъ я там часа 3-4.

 

Родионъ Михайловъ.

Стали требовать подати; я говорю: не могу по бедности, самъ отрубями питаюсь; урядникъ ударилъ меня разъ, другой, билъ, билъ, потомъ ухо сталъ крутить, въ холодную услалъ.

Мальчикъ Михаилъ Нестероъв.

Пришли мы на взъезжую. Урядникъ дерется. Увидалъ меня, велелъ мне … на Перепелкина; я не хотелъ.

Мальчикъ Васильевъ (сынъ хозяина взъезжей).

Мне урядникъ приказывалъ … в глаза Перепелкину, я не сделалъ этого; онъ и другого мальчишку заставлялъ тоже делать; тот заплакалъ, но не сделалъ.

Гаврила Коротковъ показывалъ, что его урядникъ билъ, держалъ подъ лавкой, когда же онъ тамъ переворотился, то урядникъ такъ ткнулъ его ногой въ бокъ что тотъ лишился чувства и потомъ некоторое время хворалъ. Урядникъ подсылалъ къ нему крестьянина Тимофеева уговаривать не показывать этого на суде, обещая 5 рублей.

Кононовъ показалъ, что сиделъ въ хлеве, а Евграфовъ подтвердилъ, что урядникъ, ударивъ его по щеке, сказалъ: «Вотъ тебе и счастье на новый годъ», а потомъ  плюнулъ въ глаза  и сказалъ: «Вотъ тебе Божья роса».

Крестьяне Коротковы подтверждали то, что рассказано нами выше, а Вук. Влазневъ показалъ следующее: «Меня заставлялъ урядникъ взять за виски Андрея Булибина; нам ослухаться нельзя, - я и взялъ и таскалъ его».

Г. председатель. Что же вы больно «взяли» Булибина?

Влазневъ. Да ужъ какъ взялъ, так и оттаскалъ; поневоле станешь, когда заставляютъ.

Судъ приговорил Уголькова къ заключению въ тюрьму на 3 ½ месяца, а старшину Влазнева – къ заключению въ тюрьму на месяцъ и 23 дня.

***

Автор страницы:

***

Вся в лохмотьях, с кровавыми ранами,
Вся изглодана в кровь и в стон
Вся убогими, сирыми, рваными
Богу явлена на поклон.

В изголовье чуть  свечка теплится.
Да иконы суровый лик.
Переможется, перетерпится.
Человек народился, крик.

Не златыми богат уборами,
Не в парчовых нарядах, нет.
Перелесками, косогорами
Ты пойдешь в перепутьях бед.

Всё обиды, полынь, да полымя.
Беспросветная горечь дней.
Словно Каины горькими долями
В покаянии перед ней.

В чем вина моя, Русь? Поколеньями
Перехожены те пути.
И распятыми, да с моленьями
Долго  ль нам по земле идти?

***

А ведь я не ленив, отчего же я нищ?
Отчего же скитаюсь по свету?
Был я молод, силен, был я горд и красив.
Все пропало, все кануло в лету.

Воеводы пришли, описали мой дом
И скотину, и землю с лугами.
И меня молодца на широкий-то двор
Повели, чтобы бить батогами.

Не платил я оброк, недоимки в казну.
Все прошло, все рассыпалось прахом.
И сослали в Сибирь, вот уж кончился срок.
Без надежды, без силы, без страха

Вышел я с рудников, ты, родная земля,
Ты прими сына горькую долю.
Не разбил я оков, опустели поля.
Усекли молодецкую волю.

И скитаюсь я нищ, и скитаюсь я гол
По бескрайним российским дорогам.
Был я молод, силен, стал бессилен и зол.
Много странников нищих у Бога.

Ты прими нас, земля, на груди успокой.
Городам, деревням и селеньям
Отзвучит пусть молебном прощальный наш вопль.
И молился, склоняя колени.

***

КРИТИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ

(«Миръ Божий», № 11, ноябрь 1896 г.)

«В мире отверженныхъ» г. Мельшина. – Каторга сорокъ летъ назадъ. –

Резкая разница между «Мертвымъ домомъ» и «Миромъ отверженных». – Этапный путь.

Больше тридцати летъ прошло съ техъ поръ, какъ появление «Записокъ изъ Мертвого дома» вызвало небывалую сенсацию въ литературе и среди читателей.

Авторъ съ подкупающей художественностью нарисовалъ  картины жизни «несчастненькихъ», какъ прозвалъ народъ арестанта, и заставилъ всехъ почти согласиться съ собой, когда онъ въ заключении говоритъ: «Ведь, надо ужъ все сказать; ведь, этотъ народъ необыкновенный былъ народъ.  Ведь, это можетъ быть, и есть самый даровитый, самый сильный изъ всего народа нашего».

Правда, авторъ отметилъ несимпатичные черты своихъ героевъ, съ удивительной правдивостью обрисовалъ ихъ дикость, невежество, отсутствие товарищескихъ чувствъ, но во всемъ  оказывается виноватъ «Мертвый домъ» съ его мертвящими условиями. Даже напротивъ отрицательные черты только усиливаютъ эффектъ общей красоты типа того русского преступника, какимъ онъ изображенъ въ «Мертвомъ доме».

Более сильной и художественной идеализации арестанта и его внутреннего быта не знаетъ русская литература.

Громадный талантъ автора надолго покрылъ розовымъ флеромъ «преступную душу», заставивъ всехъ преклониться передъ нею. И зло и добро въ ней проявляются въ грандиозныхъ размерахъ, получаютъ особую яркость,  если  можно так выразиться – жгучесть, благодаря окружающему аду, кладущему на все особый отпечатокъ мрачного отчаяния.

Кто не помнитъ, напримеръ, поразительной сцены въ церкви, когда вся эта преступная толпа въ неудержимомъ порыве покаяния падаетъ на землю, гремя цепями при возгласе священника: «Но яко разбойника прими мя».

Но вотъ прошло сорокъ летъ;

предъ нами снова «Миръ отверженныхъ» и какая глубокая разница между нимъ и «Мертвымъ домомъ!»

Достоевский постоянно иногда съ чувствомъ жгучей, хотя и непонятной радости подчеркиваетъ, что серая арестантская масса относилась къ нему чуть не съ ненавистью, смешивая его съ остальными преступниками из дворянъ. «Железные носы, вы насъ заклевали!» - такими обращениями встречали его товарищи по несчастью. Онъ описываетъ многократно проявления глупой злобы къ нему на работе, при попытке къ сближению, при заявлении претензии начальству, и, кажется, встреть онъ иное къ себе отношение, положимъ какъ тотъ же г. Мельшинъ, ему было бы досадно.

Въ томъ высокомерии, презрительности, съ которыми глядела на него серая масса, Достоевский    видитъ даже некое величие, принижающее его въ собственныхъ глазахъ, зато возвышающее народъ.

Онъ со смирениемъ подчеркиваетъ свое одиночество среди товарищей, и хотя, по чистой совести, не считаетъ себя достойнымъ такого осуждения, тем не менее восторженно заявляетъ въ одномъ месте «Записокъ»:

«Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа – это чувство справедливости и жажда ея. Петушиной же замашки быть впереди во всехъ местахъ и во что бы то ни стало, стоитъ ли, нетъ ли того  человекъ – этого въ народе нетъ. Стоитъ только снять наружную, наносную кору и посмотреть на самое зерно повнимательнее, поближе, безъ предрассудковъ – и иной увидитъ въ народе такие вещи, о которыъх и не предугадывалъ. Немногому могут научить народъ мудрецы наши. Даже утвердительно скажу – напротивъ: сами они еще должны у него поучиться».

Много было причинъ, обусловившихъ во времена Достоевского такое къ нему отношение арестантовъ-крестьянъ, - довольно и одного крепостного права, - но не последнее место следуетъ отвести и этому, въ основе своей вздорному, взгляду самого  Достоевского на народъ.

Иначе смотритъ на него г. Мельшинъ, иначе былъ встреченъ онъ и народом, если только применимо это слово къ «Миру отверженныхъ».

Первое, что поразило автора при вступлении въ этотъ миръ былъ полный упадокъ прославленныхъ артельныхъ началъ. «Новый духъ, проникающий въ тюремный миръ, производилъ общее разложение и падение старинныхъ арестантскихъ обычаевъ и нравовъ. Много исчезаетъ симпатичныхъ, но еще более безобразныхъ сторонъ».

Грубая сила и кулакъ господствуютъ въ течение всего времени пути.

Описание этой дороги, сделанное г. Мельшинымъ, единственное въ русской литературе. Предъ нимъ бледнеетъ все, что можетъ быть известно читателю из труда Максимова «Сибирь и каторга», хотя и у него этапный путь, ожидающий каждого русского поселенца, достаточно ужасенъ. Путь этот длится несколько месяцев и совершается пешкомъ при любой погоде, и самъ по себе представляетъ жесточайшее наказание. Холодъ, дождь, слякоть въ дороге на протяжении несколькихъ тысячъ верстъ.

Ужъ какие тутъ артельные начала, когда жизнь идетъ вотъ при какихъ условияхъ:

«Вотъ остановились въ некоторомъ отдалении отъ этапа или полуэтапа, выстроились въ две шеренги, въ ожидании поверки. Фельдфебель пересчитываетъ  арестантовъ, и тотчасъ же, съ дикимъ крикомъ «ура», они летятъ въ растворенные ворота занимать места на нарахъ. Происходитъ страшная свалка и давка.

Более слабые падаютъ и топчутся бегущей толпой, получая иногда серьезные увечья; более дюжие и проворные, усердно работая локтями и даже кулаками, проталкиваются впередъ и растягиваются во весь ростъ поперекъ наръ, стараясь занять какъ можно больше места, успевая при этомъ еще кинуть халатъ, кушакъ или шапку. Таким образомъ случается, что подобный ловкачъ займетъ несколько сажень места; разъ брошена на нары хоть маленькая веревочка, место это считается неприкосновеннымъ. Тутъ прекращается всякая борьба – таково обычное право.

Непривычный и слабонервный человекъ не могъ бы, я думаю, испытать большего ужаса, какъ, стоя где-нибудь въ углу коридора, въ сторонке отъ дверей, ведущихъ въ общие камеры, слышать постепенно приближающийся гулъ неистовыхъ голосовъ, рева, брани и драки, бешеный звонъ кандаловъ, топотъ несущихся ногъ! Точно громадная орда варваровъ идетъ на приступъ, идетъ растерзать васъ, разорвать въ клочки, все разгромить и уничтожить! Вотъ все ближе и ближе… Вотъ ворвалась, наконецъ, въ коридоры эта ужасная лавина: дикие лица, искаженные страстью и последнимъ напряжениемъ силы, сверкающие белки глазъ, сжатые кулаки, оглушительное бряцание цепей, яростная брань, - все это кажется, мчится  прямо на васъ… Зажмурьте глаза въ страхе.

Но вотъ бешеный потокъ повернулъ направо въ дверь камеры и слился въ одинъ глухой ревъ, въ которомъ ничего нельзя разобрать. За первой волной несется вторая, третья и, наконецъ, почти уже шагомъ плетутся съ проклятиями и бранью, самые отсталые, отчаявшиеся захватить место наверху и принужденные лезть подъ нары».

Поистине, картина, достойная дантовского ада, но это лишь путь къ нему. И такие сцены повторяются изо дня въ день на протяжении несколькихъ месяцевъ. А что творится затемъ на этихъ этапахъ,  где въ грязныхъ и тесныхъ помещенияхъ, сырыхъ, холодныхъ, почти открытыхъ для всехъ переменъ погоды, набитыхъ сотнями мужчинъ, женщинъ и детей, - не поддается описанию.

Г.Мельшинъ чуть-чуть  только приподнимаетъ завесу и тотчасъ задергиваетъ ее, охваченный чувствомъ  жгучего стыда, не позволяющего даже говорить о томъ, что делается на виду у всехъ.

«Главное, о невыразимо бесстыдныхъ условияхъ, всей своей тяжестью падающих, прежде всего, разумеется, на женщинъ… Оставляя въ стороне каторжанокъ, вспомнимъ, сколько идетъ въ каторгу добровольныхъ женъ, сестеръ, матерей, дочерей… И все они должны жить въ такихъ же омерзительныхъ условияхъ… все это должны видеть и слушать молодые девушки, образованные, съ тонкимъ вкусомъ, съ нервной организацией, чуткой и нежной душой… О, неужели найдется кто-нибудь, кто не пойметъ меня, кто посмеется надъ моими словами?» - восклицаетъ авторъ, пораженный своимъ описаниемъ.

На это можно ответить только его же словами, которыми онъ желаетъ объяснить жестокость тюремныхъ нравовъ: «Огрубело у каждого сердце, окаменело»…

Такъ проходятъ преступники подготовительный путь къ исправлению, ожидающему ихъ въ «Мертвомъ доме», и нужно обладать поразительно стойкой нравственной организацией, чтобы не растерять въ дороге последние черточки человечности и общественности. Большинство вступаютъ  на эту дорогу действительно только «несчастненькими», оканчиваютъ ее ожесточенными преступниками.

«Богъ! –отвечаетъ одинъ на замечание автора: - КАКОЙ БОГЪ?

Где только мы ни были, нигде не видели ни Бога, ни дьявола».

Какая бесконечная масса страданий, «ни для кого не нужныхъ», должна была обрушиться на человека, давшего подобный ответ!

«Если бы у меня, - говоритъ авторъ, - былъ какой-нибудь заклятый врагъ, и я непременно долженъ былъ бы осудить его на величайшую, по моему мнению, кару, я избралъ бы путешествие въ течение 3-4 летъ по этапамъ. Осудить на больший срокъ у меня, право, не хватило бы духу…

Да! Для интеллигентного человека нельзя придумать высшего на земле наказания…

Когда я оглянулся на последний этапъ, на это неуклюжее здание, одиноко торчавшее въ открытомъ поле, длинное, сырое, угрюмое, безучастно видевшее столько поколений людей, изувеченныхъ, безумныхъ людей, столько напрасныхъ мукъ, слезъ и смертей , я невольно содрогнулся»…

Одну изъ лучшихъ страниц въ очеркахъ г. Мельшина составляетъ описание каторжной школы, на почве которой онъ все же несколько сближался со  своими отпетыми товарищами. Мракъ, изъ которого они вышли, въ который были погружены на каторге, словно лучемъ света прорезывается, когда мы присутствуемъ при трагикомическихъ сценахъ учения.

Начинаешь смиряться съ самыми, по-видимому, закоренелыми злодеями, когда видишь, что «душа ихъ, въ сущности, то же что трава, растущая въ поле, облако, плывущее въ небе, и повинующееся дуновению первого ветра».

Каторга оказалась поголовно безграмотной и, что замечательнее всего , лишенной какого бы то ни было знакомства съ  евангельскимъ учениемъ. «Богородицу смешивали съ Пресвятой Троицей, Христа съ Николаемъ  угодникомъ».  Самое евангелие не было одобрено каторгой, нашедшей, «что не для нонешнего народа это писано».

«Прямо въ ужасъ приводила меня эта непроглядная темнота, царившая въ большинстве этихъ первобытныхъ умовъ, и я часто спрашивалъ себя: неужели тамъ, въ «глубине России», еще больше темноты и всякой умственной дичи? Неужели эти люди те же русские люди, только уже затронутые лоскомъ городской культуры, просвещенные и развращенные ею?» Последняя оговорка звучитъ несколько странно, такъ какъ самые видные герои изъ товарищей г.Мельшина  вышли прямо изъ деревни, где, какъ и понятно складываются условия для самыхъ ужасающихъ преступлений.

Рядъ выводимыхъ авторомъ типовъ темъ и интересенъ, что, разрушая легенду, созданную болезненнымъ воображениемъ Достоевского о преступнике – лучшемъ представителе народной души, указываетъ на несомненную, реальную причину огромного большинства преступлений –

ГЛУБОКОЕ, ТРУДНО ПОНИМАЕМОЕ ИНТЕЛЛИГЕНТНЫМЪ ЧЕЛОВЕКОМЪ НЕВЕЖЕСТВО НА ПОЧВЕ ГРУБЕЙШИХЪ МАТЕРИАЛЬНЫХЪ ЛИШЕНИЙ.

Типы преступниковъ у г. Мельшина крайне разнообразны, но одна черта, общая почти всемъ, особенно поражаетъ  его. Это ихъ нечувствительность, почти равнодушие къ тому, что было ими сделано. 

Его пугаетъ мысль, что чувство раскаяния въ томъ высшемъ смысле, въ какомъ мы его понимаемъ, чуждо этимъ примитивнымъ душамъ.  Каждый, даже наименее испорченный изъ нихъ, оправдывалъ себя, считая виновной свою жертву, а себя безвинно пострадавшимъ. Обсуждая свои преступления, большинство решало, что будь они на месте правительства, они немедленно бы всехъ выпустили на волю.

И только одинъ изъ самыхъ сильныхъ и опасныхъ преступниковъ решилъ вопросъ иначе. «А я, - вскочилъ и закричалъ Семеновъ, прослушавъ все мнения, - я собралъ бы всехъ насъ въ одну тюрьму, со всего света собралъ бы и запалилъ бы со всехъ концовъ! Изъ порченнаго человека не выйдетъ честного, и волкамъ съ овцами не жить, какъ братьямъ!»

Но и этотъ Семеновъ считалъ себя правымъ передъ своими односельцами и во что бы то ни стало жаждалъ выбраться на волю, чтобы отомстить имъ.

Отсутствие нравственного чувства было полное и безнадежное. Никогда автору не приходилось наблюдать того, о чемъ часто упоминаетъ Достоевский, - нежелания вспоминать, говорить о своихъ преступленияхъ, потому что это «не принято» въ ихъ своеобразномъ мирке. Напротивъ рассказы о прошломъ, часто всячески приукрашенные, до чудовищности циничные, составляли любимейшие темы вечернихъ собеседований.

Были ли эти люди темъ, что принято называть преступнымъ типомъ?

Авторъ не решается дать такое определение и совершенно правильно ищетъ ответа въ общихъ условияхъ.

«Не подлежитъ никакому сомнению,  - говоритъ онъ, что сорокъ летъ назадъ, во времена  Достоевского, когда Россия была «глубоко несчастной страной, подавленной, рабски-безсудной»; когда кроме крепостного права, существовала еще 25-летняя солдатчина, и, по выражению поэта, «ужасъ народа при слове наборъ подобенъ былъ ужасу казни», - несомненно, что въ те времена въ каторгу долженъ былъ падать огромный процентъ совершенно невинныхъ людей и еще больше осужденныхъ не въ меру строго. Самые ужасные преступления могли совершаться въ то время людьми, вполне нормальными и нравственно неиспорченными, выведенными лишь изъ границъ терпения несправедливостью и анормальнымъ строемъ самой жизни…

За сорокалетний периодъ русское законодательство и русский судъ такъ же какъ, и самая жизнь и нравы, сделали огромные шаги впередъ по пути гуманизма и справедливости. A priori можно думать, что  въ современную каторгу попадаютъ гораздо более по заслугамъ, чемъ въ былые времена; и что население нынешней каторги, въ главнейшихъ частяхъ, представляютъ подонки народного моря, а отнюдь не самый русский народъ.

«Конечно, - рассуждаетъ онъ [начальникъ Лучезаровъ], исправить арестантовъ вещь хорошая. Я и самъ задаюсь этой целью, но въ первый разъ слышу, чтобы на этотъ народъ могло что-нибудь другое действовать, кроме страха и наказания всякого рода… Повторяю, я по натуре вовсе не жестокий человекъ.

Я держусь только во всемъ строгой законности, буквы закона. И потому не вижу иныхъ средствъ исправления кроме техъ, какие указаны въ инструкции. Современные тюремные деятели признаютъ одно только средство – страхъ, и я вполне съ ними согласенъ».

doroga1.jpg

***

Автор страницы:

Читала И.А.Бунина «Деревню», поражена рассказом, такое беспросветное чувство от прочтения, такое отторжение у него этой  жизни в России, в деревне, хоть он и обобщает под вопросом потом, не вся ли Россия, такова деревня? Мне даже не по себе стало от изображенной там безысходности, озлобления нравов, быта, отчаяния, боли звериной и тоскливой, серости, вони, тоски, беспросветной маеты людской.

Такой от прочтения мрак и тоска в душе, здесь нет надежды, амок какой-то, расплата, или что?

Но мрак, боль и тоска.

Я вспоминаю того же автора с его прозрачной чистотой и нежностью, такое у меня осталось впечатление от его «Темных аллей», тех рассказов: «Натали», «Легкое дыхание», да других, я вспоминала то впечатление, как радость, тонкость, чистоту, красоту.  И тут таким контрастом изображена деревня, этот волчий быт деревни, эта звериность людская… Но как описано, как верно, правдиво.

Но в «Темных аллеях» - жизнь и чувства господ, бар российских, здесь – мужики. Две касты людские российские, внизу – тяжеловесная, страшная, даже не знаю, с чем сравнить,  а вверху – просто накипь, пена, легкая, ненадежная, фальшиво-искренняя.  Страшнейший, страшнейший контраст во всем.

Поразил меня этот рассказ, поразил сильнее его «Окаянных дней».

Изменилось ли что в этом нижнем пласту людском, не мне судить тут и обобщать, почему такая разруха, боль, отчаяние и отторжение самой жизни идет в этом низу? Думаю, что суть не изменилась, в чем эта суть? В чем причины?

***

Истекает Россия кровью пролитых мук.
Перезвонами силы заколдованный круг.
То пространство распято, заповедная даль.
Нет там нищих, богатых. Вековая печаль.

Мне б в нее наглядеться, мне б водицы испить.
Босиком бы раздеться, грезить, плакать, любить.
По забвеньям и долам той бессмертной тиши,
По следам, переборам – расскажи, расскажи…

Где и что потеряли, не сумели сберечь,
Разодрав, истерзали словно вороги. – Течь
Кровавой расплатой ты, Россия, должна.
Словно ворог распятый ты себе не нужна.

Те пространства и долы невозможно испить.
Пустыри, частоколы – окровавлена нить.
Вьется болью пространство у истоков судьбы.
Красотой постоянства вековечной мольбы.

Истерзает могила той трагедии путь.
Перезвонами силы, ширь небес зачеркнув.

***

От натуги, боли озверела плоть.
Сыромятной доли вам не прополоть.
Не переиначить, не переверстать,
Злоба кровью плачет, в поле бродит тать.

Вдаль над косогором, средь лесов, полей
Стоном, разговором стая журавлей.
- Вы зачем кричите? – Холодно в груди.
Умерла, уйдите. Что там впереди?

***

Многотерпеливая ты, святая Русь.
Богобоязливая, по оконцам грусть
Словно свечка теплится во твоих углах,
Кается, да крестится во твоих рабах.

Шлет печали вечные к Богу в небеса.
Грустью скоротечною вымокнут глаза.
Посере`брит инеем бороды тот свет.
Чистыми и синими опояшем след.

Вот опять с котомкою, с грустью за спиной.
С песнею негромкою, ты иди  со мной.
Перезвон тот слышится, серебром манит.
С грустью легче дышится, грусть она звенит.

***

«МЫ ПЕРЕУТОМИЛИСЬ ОТ РАБОЛЕПСТВА И ЛИЦЕМЕРИЯ...» (А.П.Чехов)

Выдержки из рассказов и писем А.П.Чехова.

«Великий жизнелюбец, неутомимый строитель, человек несгибаемой воли, щедрый озеленитель земли, скромный в своем величии, застенчивый в своем героизме, он всей своей обаятельной личностью стоит перед нами как ранний предтеча того многомиллионного племени советских людей, которые перестраивая всю планету для грядущего счастья, должны перестроить – и перестроят! – себя»  (К.Чуковский).

«Рад я, что встретился с Вами, страшно рад! Вы, кажется, первый свободный и ничему не поклоняющийся человек, которого я видел» (М.Горький).

ИЗ ПИСЕМ ЧЕХОВА:

«В незаискивающем протесте-то и вся соль жизни, друг».

«На этом свете на все нужно быть готовым. Не боюсь ничего, и родным братьям то же советую»

Ему, не меньше, чем Пушкину, была ненавистна «светская» чернь.

«Зачем, зачем Морозов… пускает к себе аристократов? Ведь они… выйдя от него, хохочут над ним, как над якутом. Я бы этих скотов палкой гнал».

«Перед отъездом графа Орлова-Давыдова я виделся с его женой. Громадные бриллианты в ушах, турнюр и неуменье держать себя… Хочется сгрубить зря».

НО тем же клеймом отмечены в его письмах ложь и насилие во всех  их видах, фарисейство, тупоумие и произвол, царившие не только в канцеляриях, управах и тюрьмах, но в науке, литературе, среди интеллигенции и молодежи, которая «вяло и лениво протестует, скоро понижает голос, скоро соглашается… Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо притеснители выходят из ее же недр».

Смех Чехова был глубоко демократичным, потому что одни равные смеются между собой: «В церкви,  во дворце, во фронте, перед начальником департамента, перед частным приставом, перед немцем-управляющим никто не смеется… Если низшим позволить смеяться при высших или если они не могут удержаться от смеха, то прощай чинопочитание…»

(А.И.Герцен об искусстве. М., 1954, с. 223).

 shodka2.jpg

Герасимов С.В. Сходка. 1933-1935 г. Иллюстрация к поэме Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»

Седьмого января 1889 года Чехов написал Суворину письмо о чувстве личной свободы, нужном писателю в такой же мере, как изобилие материала и талант: «Что писатели-дворяне брали у природы даром, то разночинцы покупают ценою молодости. Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям… выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая, человеческая».

В этом письме раскрыт глубокий, сокровенный смысл чеховского труда.

Как писатель, как психолог, как врач, он капля за каплей, рассказ за рассказом исследовал состав «рабской крови», и Горький, который в поисках свободных людей пешком обошел всю Россию, писал ему:

«Рад я, что встретился с Вами, страшно рад! Вы, кажется, первый свободный и ничему не поклоняющийся человек, которого я видел».

Это было написано в 1899 году. Через пять лет Чехов умер. Спустя год началась революция. Она готовилась исподволь и потрясла всю жизнь, всю русскую психологию:

«Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер»

(Ленин В.И. собр. соч., т. 16, с.40).

В последние годы жизни Чехов пометил в записной книжке:

«Нигде так не давит авторитет, как у нас, русских, приниженных вековым рабством, боящихся свободы…

Мы переутомились от раболепства и лицемерия».

Психологию страха Чехов исследовал чрезвычайно подробно, как, быть может, никто другой ни в нашей, ни в мировой литературе.

Психология мелюзги воссоздана всего полнее в поразительном по своей беспощадной правдивости рассказе, который Чехов так и назвал «Мелюзга» (1885).

«Украсть нешто? – подумал он. – Украсть-то, положим, нетрудно, но вот спрятать-то мудрено…

Если Чехов и «разоблачал» что-то в людях, то прежде всего – способность и готовность их быть «маленькими».

У Чехова есть последовательная и стройная тема, как эхо звучащая в глубинах подтекста, неразрывно сплетенная с лирическими образами степи, сада, родины, русской земли. Это – затаенная тема свободы: «…Свобода, свобода! Даже намек, даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья, не правда ли?»

truba.jpg

Кукрыниксы.  М.Е.Салтыков-Щедрин. История одного города. 1979. Иллюстрация

Автор страницы:

На страже мы и день и ночь,

Врага во поле зрим.

Все повторяется точь-в-точь.

- Эй, кто там, цыц! Молчим!

***

После «Истории Пугачева» и «Капитанской дочки» Пушкин, ограниченный в передвижениях по стране, в сущности, придворный узник, мог лишь мечтать о дальних краях, изучать их по старым книгам; последний его замысел, осуществлению которого помешала смерть, - статья о земле Камчатке для «Современника» - был уже, так сказать, географически близок чеховскому Сахалину.

Со времен Пушкина дорога «мятежей и бед народных» протянулась далеко за Сибирь, до крайних границ Российской империи. И Чехов пересек страну, принимая на себя всю меру ответственности за ее прошлое.

 

***

ИЗ ПИСЬМА А.С.СУВОРИНУ (9 марта 1890, Москва).

«Сахалин может быть ненужным и неинтересным только для того общества, которое не ссылает на него тысячи людей и не тратит на него миллионы. После Австралии  в прошлом и Кайены Сахалин – это единственное место, где можно изучать колонизацию из преступников; им заинтересована вся Европа, а нам он не нужен?.. Сахалин – это место невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек вольный и подневольный…

Из книг, которые я прочел и читаю, видно, что мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря , без рассуждения, варварски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч верст, заражали сифилисом, развращали, размножали преступников и все это сваливали на тюремных, красноносых смотрителей.  Теперь вся образованная Европа знает, что виноваты не смотрители, а все мы, но нам до этого дела нет, это неинтересно.

Прославленные шестидесятые годы не сделали ничего для больных и заключенных, нарушив, таким образом, самую главную заповедь христианской цивилизации. В наше же время для больных делается кое-что, для заключенных же ничего; тюрьмоведение совершенно не интересует наших юристов. Нет, уверяю Вас, Сахалин нужен и интересен, и нужно только пожалеть только, что туда еду я, а не кто-нибудь другой, более смыслящий в деле и более способный возбудить интерес в обществе».

***

А.С.СУВОРИНУ (9 декабря 1890, Москва)

…Сахалин представляется мне целым адом. Два месяца я работал напряженно, не щадя живота, в третьем же месяце стал изнемогать от помянутой горечи, скуки и от мысли, что из Владивостока на Сахалин идет холера и что я таким образом рискую перезимовать на каторге.

Но, слава небесам, холера прекратилась, и 13 октября пароход увез меня из Сахалина. Был я во Владивостоке.

О Приморской области и вообще о нашем восточном побережье с его флотами, задачами и тихоокеанскими мечтаниями скажу только одно: вопиющая бедность !

Бедность, невежество и ничтожество, могущие довести до отчаяния.

Один честный человек на 99 воров, оскверняющих русское имя… Японию мы миновали, ибо в ней холера… Первым заграничным портом на моем пути был Гонг-Конг. Бухта чудная, движение на море такое, какого я никогда не видел даже на картинках: прекрасные дороги, конки, железная дорога на гору, музеи, ботанические сады, куда ни взглянешь, всюду видишь самую нежную заботливость англичан о своих служащих, есть даже клуб для матросов.

Ездил я на дженерихче, т.е. на людях, покупал у китайцев всякую дребедень и возмущался, слушая, как мои спутники – россияне бранят англичан за экспл оатацию инородцев.

Я думал: да, англичанин экспл оатирует китайцев, сипаев, индусов, но зато дает им дороги, водопроводы, музеи, христианство, вы тоже экспл оатируете, но что вы даете?

…Хорош божий свет. Одно только нехорошо : мы.

Как мало в нас справедливости и смирения, как дурно мы понимаем патриотизм! Пьяный, истасканный забулдыга-муж любит свою жену и детей, но что толку от этой любви? Мы, говорят в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний – нахальство и самомнение паче меры, вместо труда – лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше «чести мундира», мундира, который служит обыденным украшением наших скамей для подсудимых. Работать надо, а все остальное к черту. Главное – надо быть справедливым, а остальное приложится.

 

***

ИЗ РАССКАЗА «КРЫЖОВНИК»:

Как в сущности много довольных людей! Какая это подавляющая сила!

Вы взгляните на эту жизнь: НАГЛОСТЬ И ПРАЗДНОСТЬ  СИЛЬНЫХ, НЕВЕЖЕСТВО И СКОТОПОДОБИЕ СЛАБЫХ, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье…

Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч, живущих в городе, ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников; но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами.

Все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания…

И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует хорошо только потому, что несчастные несут бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз.

Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял бы кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.

Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, - и все обстоит благополучно.

- В ту ночь мне стало понятно, как я тоже был доволен и счастлив, - продолжал Иван Иванович, вставая.  – Я тоже за обедом и на охоте поучал, как жить, как веровать, как управлять народом.

Я тоже говорил, что ученье свет, что образование необходимо, но для простых людей пока довольно  одной грамоты. Свобода есть благо, говорил я, без нее нельзя как без воздуха, но надо подождать.

Да, я говорил так, а теперь спрашиваю: во имя чего ждать? Во имя каких соображений?

Мне говорят, что не все сразу, всякая идея осуществляется в жизни постепенно, в свое время. Но кто это говорит? Где доказательства, что это справедливо?

…есть ли порядок и законность в том, что я, живой, мыслящий человек, стою надо рвом и жду, когда он зарастет сам, или его затянет илом, в то время как, быть может, я мог бы перескочить через него или построить через него мост?

Меня угнетают тишина и спокойствие, я боюсь смотреть на окна, так как для меня нет более тяжелого зрелища, как счастливое семейство, сидящее вокруг стола и пьющее чай.

Я уже стар и не гожусь для борьбы,  я неспособен даже ненавидеть. Я только скорблю душевно, раздражаюсь, досадую, по ночам у меня горит голова от наплыва мыслей, и я не могу спать…

Ах, если б я был молод!

***

ИЗ РАССКАЗА «ДОМ С МЕЗОНИНОМ»:

[Лидия – молодая девушка, дочь тайного советника, живет в имении, работает учительницей в земской школе, получает 25 рублей месяц, тратит на себя только эти деньги и гордится, что живет на собственный счет].

- На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счет.

- Я имею на этот счет очень определенное убеждение, уверяю вас, - ответил я.

По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки, при существующих условиях, служат только порабощению. Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи , а лишь прибавляете новые звенья - вот вам мое убеждение.

Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потемок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блекнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая,  начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и

МИЛЛИАРДЫ ЛЮДЕЙ ЖИВУТ ХУЖЕ ЖИВОТНЫХ  - ТОЛЬКО РАДИ КУСКА ХЛЕБА, ИСПЫТЫВАЯ ПОСТОЯННЫЙ СТРАХ.

Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своем образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить.

Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, еще больше порабощаете их, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за мушки и за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.

- Я спорить с вами не стану, - сказала Лида, опуская газету. – Я уже это слышала. Скажу вам только одно: нельзя сидеть, сложа руки. Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы – правы.

Самая высокая и святая задача культурного человека – это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.

- Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности, так же как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, сказал я. – Вы не даете ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаете лишь новые потребности, новый повод к труду.

Нужно освободить людей от тяжкого физического труда, - сказал я. – Нужно облегчить их ярмо, дать им передышку, чтобы они не всю жизнь проводили у печей, корыт и в поле , но имели бы также время подумать о душе, о боге, могли бы пошире проявить свои духовные способности. Призвание всякого человека в духовной деятельности – в постоянном искании правды и смысла жизни.

Сделайте же для них ненужным грубый, животный труд, дайте им почувствовать себя на свободе, и тогда увидите, какая, в сущности, насмешка эти книжки и аптечки. Раз человек сознает свое  истинное призвание, то удовлетворить его могут только религия, науки, искусства, а не эти пустяки.

- Освободить от труда! – усмехнулась Лида. – Разве это возможно?

- ДА. ВОЗЬМИТЕ НА СЕБЯ ДОЛЮ ИХ ТРУДА.

Если бы мы, все городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день…

Как иногда мужики миром починяют дорогу, так и все мы сообща, миром, искали бы правды и смысла жизни, и – я уверен в этом – правда была бы открыта очень скоро, человек избавился бы от этого постоянного мучительного, угнетающего страха и даже от самой смерти.

- Вы, однако, себе противоречите, - сказала Лида. – Вы говорите – наука, а сами отрицаете грамотность.

- Грамотность, когда человек имеет возможность читать только вывески на кабаках да изредка книжки, которых не понимает, - такая грамотность держится у нас со времен Рюрика, гоголевский Петрушка давно уже читает, между тем деревня, какая была при Рюрике, такая и осталась до сих пор . Не грамотность нужна, а свобода для широкого проявления духовных способностей. Нужны не школы, а университеты.

- Вы и медицину отрицаете.

- Да. Она была бы нужна только для изучения болезней, как явлений природы, а не для лечения их. Если уж лечить, то не болезни, а причины их. Устраните главную причину – физический труд, и тогда не будет болезней.

У ученых, писателей и художников кипит работа, по их милости удобства жизни растут с каждым днем, потребности тела множатся, между тем до правды еще далеко, и человек по-прежнему  остается самым хищным и самым нечистоплотным животным, и все клонится к тому, чтобы человечество в своем большинстве выродилось и утеряло всякую жизнеспособность.

При таких условиях жизнь художника не имеет смысла, и чем он талантливее, тем страннее и непонятнее его роль, так как на поверку выходит, что работает он для забавы хищного нечистоплотного животного, поддерживая существующий порядок.

И я не хочу работать и не буду… Ничего не нужно, пусть  земля провалится в тартарары!

***

ИЗ РАССКАЗА «В УСАДЬБЕ».

Павел Ильич Рашевич ходил, мягко ступая по полу,.. а его гость Мейер, исправляющий должность судебного следователя, сидел на турецком диване, курил и слушал.

- Как хотите-с, - говорил Рашевич, - с точки зрения братства, равенства и прочее, свинопас Митька, пожалуй, такой же человек, как Гете или Фридрих Великий; но станьте вы на научную почву, имейте мужество заглянуть фактам прямо в лицо, и для вас станет очевидным, что белая кость – не предрассудок, не бабья выдумка.

Вы – юрист… и вы еще можете обольщать себя иллюзиями насчет равенства, братства и прочее; я же – неисправимый дарвинист, и для меня такие слова, как порода, аристократизм,  благородная кровь, - не пустые звуки.

Благодаря строгому половому отбору, тому, что благородные фамилии инстинктивно охраняли себя от неравных браков и знатные молодые люди не женились черт знает на ком, высокие душевные качества передавались из поколения в поколение во всей их чистоте и с течением времени через упражнения становились все совершеннее и выше.

Тем, что у человечества есть хорошего, мы обязаны именно природе, правильному естественно-историческому, целесообразному ходу вещей, старательно, в продолжение веков обособлявшему белую кость от черной.

Не чумазый же, не кухаркин сын, дал нам литературу, науку, искусства, право, понятия о чести, долге…

Всем этим человечество обязано исключительно белой кости, и в этом смысле, с точки зрения естественно-исторической, плохой Собакевич, только потому, что он белая кость, полезнее и выше, чем самый лучший купец, хотя бы этот последний выстроил пятнадцать музеев.

…Как только чумазый полез туда, куда его прежде не пускали – в высший свет, в науку, в литературу, в земство, в суд, то, заметьте, за высшие человеческие права вступилась,  прежде всего, сама природа и первая объявила войну этой орде. В самом деле, как только чумазый полез не в свои сани, то стал киснуть, чахнуть, сходить с ума и вырождаться, и нигде вы не встретите столько неврастеников, психических калек, чахоточных и всяких заморышей, как среди этих голубчиков. Мрут, как осенние мухи.

Если бы не это спасительное вырождение, то от нашей цивилизации давно бы уже не осталось камня на камне, все слопал бы чумазый.

sverchok.jpg

Что принес с собой чумазый? – Рашевич сделал таинственное, испуганное лицо и продолжал: - Никогда еще наша наука и литература не находились на таком низком уровне, как теперь! У нынешних, сударь мой, ни идей, ни идеалов, и вся их деятельность проникнута одним духом: как бы побольше содрать и с кого бы снять последнюю рубашку.

Всех этих нынешних, которые выдают себя за передовых и честных людей, вы можете купить за рубль-целковый, и современный интеллигент отличается именно тою особенностью, что когда вы говорите с ним, то должны покрепче держаться за карман, а то вытащит бумажник.

…Давайте мы все сговоримся, что едва близко подойдет к нам чумазый, как мы бросим ему прямо в харю слова пренебрежения: «Руки прочь! СВЕРЧОК, ЗНАЙ СВОЙ ШЕСТОК!»

Прямо в харю! – продолжал Рашевич с восторгом, тыча перед собой согнутым пальцем. – В харю! В харю!

- Я не могу этого, - проговорил Мейер, отворачиваясь.

- Почему же? – живо спросил Рашевич, предчувствуя интересный и продолжительный спор.  - Почему же?

- Потому, что я сам мещанин.

Сказавши это, Мейер покраснел, и даже шея у него надулась, и даже слезы заблестели на глазах.

- Мой отец был простым рабочим, - добавил он грубым, отрывистым голосом, - но я в этом не вижу ничего дурного…

- Да, я мещанин и горжусь этим.

***

ИЗ РАССКАЗА «НЕВЕСТА».

«Бабушка, или, как ее называли в доме, бабуля, очень полная, некрасивая, с густыми бровями и усиками, говорила громко, и уже по голосу и манере говорить было заметно, что она здесь старшая в доме.  Ей принадлежали торговые ряды на ярмарке и старинный дом с колоннами и садом, но она каждое утро молилась, чтобы бог спас ее от разорения, и при этом плакала.

И ее невестка, мать Нади, Нина Ивановна, белокурая, сильно затянутая, в pince-nez и с брильянтами на каждом пальце.

- А я вот сижу и смотрю отсюда на маму, - сказала Надя. – Она кажется отсюда такой молодой! У моей мамы, конечно, есть слабости, - добавила она, помолчав, - но все же она необыкновенная женщина.

- Да, хорошая… - согласился Саша. – Ваша мама по-своему, конечно, и очень добрая и милая женщина, но… как вам сказать?

Сегодня утром рано зашел я к вам в кухню , а там четыре прислуги спят прямо на полу, кроватей нет, вместо постелей  лохмотья, вонь, клопы, тараканы… То же самое, что было двадцать лет назад, никакой перемены. Ну, бабушка, бог с ней, на то она и бабушка; а ведь мама небось по-французски говорит, в спектаклях участвует. Можно бы, кажется, понимать.

И как бы там ни было, милая моя, надо вдуматься, надо понять, как нечиста, как безнравственна эта ваша праздная жизнь, - продолжал Саша. – Поймите же, ведь если, например, вы, и ваша мать, и ваша бабулька ничего не делаете, то, значит, за вас работает кто-то другой, ВЫ ЗАЕДАЕТЕ ЧЬЮ-ТО ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ, а разве это чисто, не грязно?

***

«В СТРАНЕ ТОРЖЕСТВУЮЩЕГО ГОТТЕНТОТА»?

(о сыщике Нате Пинкертоне, мещанстве, пролетариате, фашизме…)

***

А вот как о пролетариате, человеке массы писал В.Зомбарт.

«Опустошение в области  морали! Неудивительно, когда вдруг погибли все традиционные запасы нравственности, которые в течение тысячелетий были собраны старыми общественными организациями, как оплот против зверя в человеке, и люди очутились друг перед другом (точно зверь перед зверем) без каких бы то ни было норм, объективно определявших их поведение…

Нарождается безнравственный народ!» - писал В.Зомбарт.

Следует отметить неслучайность зоологических метафор: «человек-зверь», «вьючное животное». Темы скифства, одичания, варваризации сопровождают объективный процесс численного роста городских низов.

Проблематика человека массы возникает как реакция на этот процесс.

В России с прямотой и определенностью высказывался в начале века Корней Чуковский. «Доброе, старое мещанство! – восклицал он. -  Каково бы оно ни было, - оно социология, а Нат Пинкертон – ведь это уже зоология». Получается, что те, о ком идет речь, - не люди: «Нет, это даже не дикари. Нет, они даже недостойны носовых колец и раскрашенных перьев.

Дикари – мечтатели, визионеры, у них есть шаманы, заклятья, фетиши, а здесь какая-то мистическая пустота, какая-то дыра, небытие… даже страшно среди этих людей».

 

***

Автор страницы:

Заранее прошу простить за дилетантство.

К сожалению, я не нашла в интернете, кто автор приведенного выше отрывка, из какой книги.

***

Вот выдержки из книги:

КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ  Лукьянова Ирина

Пинкертон

https://biography.wikireading.ru/68609

Масса мещанства разрасталась, пополняемая не только снизу, за счет вчерашних крестьян, но и сверху: омещанивалась интеллигенция, лишившаяся своего мотора – фанатизма, единобожия, по определению Чуковского. Нет, это даже не мещанство, во всеуслышание извещал К. И., мещанство еще хоть говорить умело, хоть чего-то стеснялось, а это вообще не люди, даже не дикари, а какая-то сплошная животная масса. Чуковский называет эту массу примитивных организмов «устрицами», и – вслед за Герценом – «готтентотом», «паюсной икрой», спрессованной из мириад отдельных икринок. Пастернак в 1917 году высказывался резче, называя все это «общелягушачьей икрой».

Но – возвращаясь к Нату Пинкертону в 1908–1910 годы – пока Чуковский осторожен в прогнозах и надеждах, хотя исподволь, осторожно пророчит новую революцию. Более всего он опасается сейчас, что правы Герцен, Бердяев, Философов и Мережковский, говорящие о том, что пролетарии стремятся только к мещанству. «Мы будем ждать еще год, еще два, и, если в готтентотскую, в пинкертоновскую нашу культуру не врежется, наконец, ниоткуда какая-то струя новых, небывалых, освежающих мыслей и чувств, если не свершится чудо и к нам снова, хотя бы как некое слабое дуновение, не сойдет отошедшая от нас благодать, не должны ли мы будем прийти к самому страшному выводу и громко спросить друг у друга:

– Неужели и в синей блузе и с красным знаменем к нам пришел все тот же Пинкертон?»

При переиздании статьи в 6-м томе прижизненного собрания сочинений заключительный фрагмент – тот самый, где говорилось о тяготении пролетариата к мещанству и о Пинкертоне с красным знаменем, из текста был выброшен.

Зато появились там другие важные слова: «Теперь, через столько лет, умудренные горьким историческим опытом, мы, к сожалению, хорошо понимаем, что в тогдашнем тяготении мирового мещанства к кровавым револьверным сюжетам таились ранние предпосылки фашизма».

Только назвав тоталитаризм фашизмом, Чуковский мог хотя бы отчасти поделиться своими прозрениями в стране торжествующего готтентота. Ведь не о Германии же он писал всю жизнь и не только мировое мещанство имел в виду, говоря о горьком историческом опыте, и не американские пинкертоны, не в гестаповских застенках выбивали неутомимыми кулаками зубы его близким.

Именно эта, заключительная часть вызвала ярость Троцкого, который дважды (в 1912 и 1914 годах) писал о Чуковском в «Киевской мысли», а затем издал эти статьи в своем собрании сочинений

(том XX – «Культура старого мира»).

«Если низы, впервые пробужденные к жизни, – вещал он, – жадно поглощают поддельную романтику и маргариновый сентиментализм, проделывая в сокращенном, убогом, обобранном виде ту эстетическую эволюцию, которую в пышных формах проделывали в предшествующие десятилетия и столетия имущие классы, то здесь нет никакого нашествия готтентотов на культуру, а есть первые шаги приобщения низов к культуре. Тут не угроза культуре, а ее упрочение. Тут нет опасности возврата от Шекспира к Пинкертону, а есть восхождение от бессознательности – через Пинкертона – к Шекспиру. За тяготением к сыскному героизму и кинематографной мелодраматике скрывается глубочайший, хотя еще полуслепой социальный идеализм. Завтра он станет зрячим. Пинкертон будет превзойден, а миллионами, впервые пробужденными к сознательной духовной жизни, будет заложена основа для несравненно более широкого и человечного искусства, чем наше… Но какое Чуковскому дело до великих проблем, до чередования культурных эпох, до исторических перспектив!» – негодовал Троцкий.

За кем осталась историческая правота – пусть судит читатель.

Довольно показательно в этом отношении письмо Натальи Борисовны Нордман-Северовой, которая писала Чуковскому: «Читала „Пинкертона“, и в неестественно громадные размеры развился передо мною кинематограф и 4-я или 6-я страница объявлений. Этой мечте своей вы принесли в жертву „русскую интеллигенцию“, русский пролетариат, русскую жгучую действительность…

Нет, не 4-я страница в газетах с ее двусмысленными объявлениями делает современную жизнь.

Делает ее 1-я страница газеты, в которой с упоением прочтете вы о просыпающемся сознании народа, о неприкосновенности нации, о раскрепощениях во всех сферах жизни, не смерть интеллигенции вы увидите в ней, а захватывающую, страстную жизнь, полную идей гражданственности, свободы, труда».

<…>

***

Автор страницы:

Так, значит, удел свинопаса Митьки – свиней пасти?  Как говорится, «всяк сверчок – знай свой шесток»?

Действительно, из митек-свинопасов вряд ли взрастут эстеты оскары уайльды, скорее уж, действительно, наты пинкертоны. Только кто сказал, что это конец эволюции, а не побочная, далеко не лучшая сторона этого процесса, некая возможная промежуточная стадия.

И  разве Нат Пинкертон – это некий собирательный образ пролетариата, а может и в целом социализма?

И я была очень рада, когда нашла подтверждение своим мыслям в словах Л.Троцкого, приведенных выше в статье.

Вероятно, пусть все эти социальные низы так и сидят на самом дне социальной лестницы этой и не мечтают подняться, пусть сидят, ведь все, кто выше, страшно боятся, что  с низов идет лишь злоба, смерть, разрушение, кулак, вульгарность: пусть сидят внизу, пусть разрушают самое себя, живут как могут.

Еще добавьте, что Богом так завещано.

***

«…известна большая статья Корнея Чуковского «Нат Пинкертон и современная литература», где потребитель подобных книг сравнивается с дикарём- готтентотом.

В 1923 году Николай Бухарин опубликовал статью в газете «Правда», в которой призвал советских писателей создать «красного Пинкертона» — приключенческую литературу для пропаганды революционных идей».

(Из Википедии)

***

Вот выдержки из статьи К.Чуковского «Нат Пинкертон и современная литература» (1908 г.):

http://www.chukfamily.ru/kornei/prosa/kritika/nat-pinkerton-i-sovremennaya-literatura-2

Здесь же — (подчёркиваю) – стоило только Шерлоку стать героем соборного творчества, как все эти героические, романтические и поэтические лоскутки моментально оказались отодранными. Видимо, в них пропала надобность.

Куда девались тонкие пальцы Шерлока Холмса, и это гордое его одиночество, и величавые его жесты? Куда девался Петрарка? Где Сарасате с немецкой музыкой, «которая глубже французской»? Где диссертация? Где письма Флобера к Жорж Санд? Где грустные афоризмы? Где подвиг как самоцель? Где гейневский юмор и брандовский идеализм?

Всё это исчезло и заменилось – чем? Огромнейшим кулаком.

«Злодей! – зарычал великий сыщик и сильным ударом свалил преступника на пол», — здесь единственная функция Ната Пинкертона.

В другой книжке, «Заговор негров», читаю:

«Нат Пинкертон нанес негру еще один страшный удар снизу по руке, а в следующий момент вонзил нож до рукоятки в грудь Сэмми. Тот, с пронзительным воплем, опрокинулся назад».

Я прочитал пятьдесят три книжки приключений Ната Пинкертона – и убедился, что единственно, в чём Нат Пинкертон гениален, это именно в раздавании оплеух, зуботычин, пощечин и страшных, оглушительных тумаков.

<…>

***

Позднейшая вставка автора:

http://www.zlev.ru/155/155_36.htm

Статья эта написана шестьдесят лет назад.

Едва она появилась в печати, на неё обратил внимание Лев Толстой. Об этом недавно напомнила тульская газета «Коммунар» в статье И.Грызловой «Толстой и кино».

«Между прочим, - говорится в этой статье, - Лев Николаевич [в беседе с Леонидом Андреевым] указал на К.И.Чуковского, который «умеет и смеет касаться тем, до которых не решаются спуститься высокопоставленные критики». Как на образец он указывал на статью Чуковского о кинематографе…»

Толстой верил в высокую художественную ценность будущих произведений кинематографии. Он утверждал, что этот новый вид искусства «будет способствовать развитию нового в литературе», что оно даст возможность шире отразить действительность, глубже раскрыть «душевные переживания героев».

Толстой оказался прав: с тех пор кино (или, как называли его тогда, «кинематограф», «иллюзион», «синема́») выросло из младенческих пелёнок и преобразилось в могучую силу, богатую безбрежными возможностями. Ему стали доступны и одухотворённая лирика, и трагический юмор, и воссоздание сложных характеров, сформированных многообразием современной культуры.

То же произошло и с книгами детективного жанра. В начале девятнадцатого века непревзойденные шедевры Эдгара По прозвучали как гимны во славу победоносного ума человеческого. В «Лунном камне» Уилки Коллинза и во многих сказаниях о Шерлоке Холмсе гремит всё та же слава интеллекту и его благотворным триумфам. С тех пор появилось несметное множество книг, посвящённых этой своеобразной тематике, и в каждой из них выступают проницательные, вдумчивые люди, разгадывающие житейские тайны силою аналитической мысли.

Это раньше всего Эркюль Пуаро, чудаковатый герой Агаты Кристи, по праву гордящийся своим «мозговым веществом», это – хитроумный патер Браун, подвигам которого (опять-таки в области интуитивной и аналитической логики) Честертон посвятил пятьдесят (!) новелл. Это лорд Уимси, свято верящий в могущество сосредоточенной мысли, герой нескольких глубоко продуманных романов самой даровитой из всех этих авторов Дороти Сейерс, - и многие десятки других. Все они являются наглядным свидетельством, что эта литература, равно как и киноэкраны, уже вырвалась из плена городских дикарей, требовавших, чтобы и в фильмах и в книгах воплощались их скотские инстинкты и вкусы.

Но не нужно скрывать от себя, что и в настоящее время всё ещё  существуют миллионы людей, которые в кинокартинах и в книгах ищут раньше всего милую их сердцу поэзию кулачной расправы, возвеличение полицейских и гангстеров, воспевание богатства и блуда.

Это – прямые потомки тез дикарских племён, обнаружение которых среди городских обывательских масс нагнало на меня в то далёкое время такие тревожные и тоскливые мысли.

Теперь, через столько лет, умудрённые горьким историческим опытом, мы, к сожалению, хорошо понимаем, что в тогдашнем тяготении мирового мещанства к кровавым револьверным сюжетам таились ранние предпосылки фашизма.

1968 год.

***

Автор страницы:

«Только назвав тоталитаризм фашизмом, Чуковский мог хотя бы отчасти поделиться своими прозрениями в стране торжествующего готтентота. Ведь не о Германии же он писал всю жизнь и не только мировое мещанство имел в виду, говоря о горьком историческом опыте, и не американские пинкертоны, не в гестаповских застенках выбивали неутомимыми кулаками зубы его близким».

(«Корней Чуковский»,  И.Лукьянова, см. выше выдержку).

СССР – страна «торжествующего готтентота»? 

Чуковский проводил параллель между социализмом и фашизмом?

О каком фашизме говорил Чуковский в 1968 году?

И всё же:

Пролетариат – тенденция  к фашизму, революция – как аналог некий фашизма – так, в крайности, могут обвинить пролетариат современные буржуа, власть 2020 года.

Мещанство буржуазное, по сути,  капитализм с его алчностью – тенденция к фашизму  - так могут обвинить социалисты, революционеры,  тоже в крайности.  Вопросы.

***

СОВЕТСКАЯ РОССИЯ.

«Рабы перерождаются в людей – вот новый смысл жизни!» (А.М.Горький)

gornist2.jpg

«Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер» (В.И.Ленин)

И хочется бросить под ноги им сердце свое, - из всех красных цветов человеческое сердце – лучший цветок» (А.М.Горький).

***

Из очерка «По Союзу Советов» (А.М.Горький, 1929 г.)

Пионеров я видел сотни в Москве, на Украине, на Кавказе, на Волге.

Прекрасное впечатление вызывают они. За пять месяцев только один раз дети напомнили мне старую Русь. Это было на улице села Морозовки*.

Шел мальчик лет десяти, а другой, однолеток, сидел на крыльце, и вот между ними разыгрался очень знакомый, очень старый и почти аллегорический диалог:

- Миш, ты – куда?

- Я – никуда. А ты – куда?

- И я – никуда.

- Тогда – идем вместе.

И, как будто вспомнив, разыграв старый анекдот из детской книжки, молча, медленно пошли в поле.

__________________________________

* Написано на даче в Морозовке, куда Горький 25 июня 1928 г. приехал на пять дней отдохнуть и поработать.

***

«ОН БЫЛ БИОГРАФИЕЙ СВОЕГО ВЕКА»

(из книги «Одним дыханьем с Ленинградом», 1989 год).

…Наступил 1905 год… 3 января началась забастовка на Путиловском заводе (ныне головное предприятие объединения «Кировский завод»). Через несколько дней бастовали уже все заводы и фабрики столицы.

8 января Горький узнал о готовившейся расправе правительства над мирным шествием рабочих к царю, назначенным на 9 января. Вечером писатель присутствовал на собрании  петербургской интеллигенции, состоявшемся в редакции либеральной газеты «Наши дни»,  размещавшейся  в доме 90 по Невскому проспекту.  На собрании обсуждалась предстоящая демонстрация рабочих, причем высказывались предположения о неизбежном столкновении рабочих с царскими войсками. Горький вошел в состав избранной на собрании депутации, тот час же, несмотря на поздний час отправившейся к министру внутренних дел с целью предотвратить кровавые события. Принявший депутацию помощник министра заявил, что «ПРАВИТЕЛЬСТВО ЗНАЕТ, ЧТО ЕМУ НУЖНО ДЕЛАТЬ».

Ничего не добилась депутация и у председателя кабинета министров С.Ю.Витте.

Возвращаясь поздней ночью домой на Знаменскую, Горький видел на улицах войска.

9 января в 6 часов утра писатель уже вышел из дома… Он стал свидетелем кровавой расправы царского правительства с безоружными людьми у Троицкого (ныне Кировского) моста, у Певческого и Полицейского (ныне Народного) мостов, на Дворцовой площади.

В тот же день он писал Е.П.Пешковой: «Рабочие проявляли сегодня много героизма, но это пока еще героизм жертв. Они становились под ружья, раскрывали груди и кричали:

«Пали! Все равно – жить нельзя!» В них палили.

…Настроение – растет, престиж царя здесь убит – вот значение дня. …Итак – началась русская революция, мой друг, с чем тебя искренно и серьезно поздравляю».

Позже события этого дня Горький описал в очерках «9-е января», «Н.Ф.Анненский» и в романе «Жизнь Клима Самгина».

9 января на Знаменской, 20, Горький написал получившее мировую известность воззвание «Всем русским гражданам и общественному мнению европейских государств», в котором обвинял царское правительство в преднамеренном убийстве безоружных людей и призывал граждан России к немедленной борьбе с самодержавием (стр.18).

«Заметки о мещанстве», помогавшие большевистской партии бороться за новую коммунистическую идеологию, занимают важное место в публицистике Горького…

«Мещанство – это строй души современного представителя  командующих классов, - писал Горький. – Основные ноты мещанства – уродливо развитое чувство собственности, всегда напряженное желание покоя внутри и вне себя, темный страх пред всем, что так или иначе может вспугнуть этот покой, и настойчивое  стремление скорее объяснить себе все, что колеблет установившееся равновесие души, что нарушает привычные взгляды на жизнь и на людей. …Одно из свойств мещанской души – раболепие, рабье преклонение перед авторитетами».

И дальше продолжает: «Мещане – лилипуты, народ – Гулливер, но если его запутать всеми нитками лжи и обмана, которые находятся в руках этого племени, он должен будет потратить лишнее время для того, чтобы порвать эти нитки» (стр.22).

23 марта 1917 года в центре Петрограда, на Марсовом поле, состоялась торжественная церемония захоронения в братских могилах останков погибших в Февральскую революцию, превратившаяся в грандиозную демонстрацию солидарности трудящихся. В этот день на дощатой, обтянутой красной тканью трибуне, сооруженной в центре Марсова поля, стоял и Горький.

«В этом траурном шествии сотен тысяч людей, - писал он в журнале «Летопись», - впервые и почти осязательно чувствовалось, - да, русский народ совершил революцию».

Горький внимательно вглядывался в жизнь города, в лица людей. Вот он описывает Первомайский праздник в Петрограде 1917 года. Особое внимание писателя привлекают дети. Он писал в те дни:

«Вереницами идут дети, - маленькие, бедно одетые, серые фигурки… это завтрашние хозяева жизни и творцы ее. Забавно  слышать, когда они поют:

- Мы жертвою пали в борьбе роковой,

Но когда из детских уст льются слова:

- Отречемся от старого мира, - эта детская клятва волнует до слез.

Да, они, наверно, найдут в себе силы отречься от старого мира, очистить души свои от его ядовитых влияний! Будем верить, что они иначе почувствуют жизнь, выше оценят человека.

И хочется бросить под ноги им сердце свое, - из всех красных цветов человеческое сердце – лучший цветок» (стр.31).

«Когда осенью 1919 года, мобилизованный, я попал в Петербург, город был крепостью… - вспоминал впоследствии К.А.Федин. –  В этом Петербурге героизма, голода, эпидемий, молчания находится один человек, который как будто стоял особняком, но на самом деле был средоточием движения, начинавшего тогда свой рост. Человек этот был Горький. Движение было началом  советской интеллигенции ».

В сентябре 1918 года Горький организовал в Петрограде издательство «Всемирная литература», вошедшее в систему Наркомпроса. В.И.Ленин в статье «О работе Наркомпроса» подчеркивал необходимость «дать народу… классиков всемирной литературы». Издательство должно было познакомить нового советского читателя с лучшими произведениями мировой художественной литературы XVIII-XIX веков.

При издательстве «Всемирная литература» Горький создал специальную коллегию, в которую вошли крупнейшие ученые и писатели. Подготовкой издания книг индийской литературы руководил академик С.Ф.Ольденбург, арабской – академик И.Ю.Крачковский, китайской -  будущий академик В.М.Алексеев и т.д.

К работе в коллегии Горький привлек А.А.Блока, Ф.Д.Батюшкова, Е.И.Замятина, М.Л.Лозинского, К.И.Чуковского и других. Так, А. Блоку было поручено редактирование «Избранных произведений» Г.Гейне.

И сам Горький, и все сотрудники издательства видели смысл своей огромной работы в осуществлении одного из важнейших завоеваний революции: В ПОДЪЕМЕ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ НАРОДА .

Об этом свидетельствуют, в частности,  строки из письма Н.С.Гумилева – члена редакции «Всемирной литературы». Именно   в то время, обращаясь к  литератору С.М.Городецкому, он писал: «Ты же знаешь о Леконте де Лиле, одном из величайших поэтов Франции, почему же о нем не знать рабочему и крестьянину?.. Литература и народ любовно тянутся друг к другу…»

Издательство выпустило произведения О.Бальзака, В.Гюго, Дж.Лондона, Г.Флобера, А.Франса, Ч.Диккенса и ряда других крупнейших писателей.

Приезжавший в Советскую Россию в 1920 году английский писатель Г.Уэллс писал в своей книге «Россия во мгле»: «В этой непостижимой России, воюющей, холодной, голодной, испытывающей бесконечные лишения, осуществляется литературное начинание, немыслимое сейчас в богатой Англии и богатой Америке. …В умирающей с голоду России сотни людей работают над переводами; книги, переведенные ими, печатаются и смогут дать новой России такое знакомство с мировой литературой, какое недоступно ни одному другому народу» (стр.36).

В  1924 году издательство закрылось.

Многое сделал Горький для сохранения научных кадров в трудные послереволюционные годы. Возглавляя организованную Совнаркомом Центральную комиссию по улучшению быта ученых, он явился инициатором создания Дома ученых – ныне Ленинградский Дом ученых имени М.Горького, разместившегося в бывшем великокняжеском дворце на Дворцовой набережной, 26. Здесь ученые получили возможность работать, проводить научные заседания и т.п. В Доме ученых  им выдавали продуктовые пайки, оказывали медицинскую помощь. Многие здесь же и жили.

Тогда же по инициативе Горького в Петрограде был создан Дом искусств, ставший одним из центров литературно-художественной жизни города и просуществовавшей до 1923 года.

По просьбе Горького Петроградский Совет предоставил Дому искусств часть бывшего особняка Елисеевых.

20 ноября 1919 года К.И.Чуковский записал в своем дневнике: «Итак, вчера мы открывали «Дом искусства». Огромная холодная квартира, в которой каким-то чудом натопили две комнаты… Горького не было, он болен. Все были так изумлены, когда им подали карамельки, стаканы горячего чая и булочки…»

Средства для Дома искусств выделили Петроградский Совет и Наркомпрос.

В Доме искусств в годы гражданской войны и разрухи нашли приют многие деятели литературы и искусства. Разместились они в основном на четвертом этаже, в маленьких комнатах бывшей елисеевской прислуги.

Здесь А.Грин писал «Алые паруса», О.Форш – роман «Одеты камнем». В Доме искусств жили и работали М.С.Шагинян, В.Б.Шкловский, О.Э.Мандельштам, К.А.Федин, только что вернувшиеся с фронтов гражданской войны молодые Н.С.Тихонов, Вс.Иванов, В.А.Рождественский. Рассказывая впоследствии о Доме искусств, О.Форш подчеркивала: «…редкий писатель, ткнув пальцем в то или другое окно, не скажет: «Здесь я жил, и писал мой том первый»».

Горький явился и одним из организаторов первого советского театра в Петрограде.

По его инициативе при содействии А.В.Луначарского, М.Ф. Андреевой и А.А.Блока был создан Большой драматический театр.

Новый театр по замыслу организаторов должен был стать театром «героической трагедии, романтической драмы и высокой комедии», созвучными величию и героике революционной эпохи.

«Необходимо, - подчеркивал Горький, - научить людей любить, уважать истинно  человеческое и надо, чтобы они умели, наконец, гордиться собою.

Поэтому – на сцене современного театра необходим герой в широком, истинном значении понятия, нужно показать людям существо идеальное, о котором весь мир издревле тоскует».

***

«В.И.ЛЕНИН» (А.М.Горький, выдержки).

Владимир Ленин умер.

Даже некоторые из стана врагов его честно признают: в лице Ленина мир потерял человека, «который среди всех современных ему великих людей наиболее ярко воплощал в себе гениальность».

Немецкая буржуазная газета «Prager Tageblatt», напечатав о Ленине статью, полную почтительного удивления пред его колоссальной фигурой, закончила эту статью словами:

«Велик, недоступен и страшен кажется Ленин даже в смерти».

Пресса русской эмиграции не нашла в себе ни сил, ни такта отнестись к смерти Ленина с тем уважением, какое обнаружили буржуазные газеты в оценке личности одного из крупнейших выразителей воли к жизни и бесстрашия разума (стр.7).

В России, СТРАНЕ, ГДЕ НЕОБХОДИМОСТЬ СТРАДАНИЯ ПРОПОВЕДУЕТСЯ КАК УНИВЕРСАЛЬНОЕ СРЕДСТВО «СПАСЕНИЯ ДУШИ», я не встречал, не знаю человека, который с такою глубиной и силой, как Ленин, чувствовал бы ненависть, отвращение и презрение к несчастиям, горю, страданию людей.

В моих глазах эти чувства, эта ненависть к драмам и трагедиям жизни особенно высоко поднимают Владимира Ленина, человека страны, где во славу и освящение страдания написаны самые талантливые евангелия и где юношество начинает жить по книгам, набитым однообразными, в сущности, описаниями мелких, будничных драм.

Русская литература – самая пессимистическая литература Европы; у нас все книги пишутся на одну и ту же тему о том, как мы страдаем: в юности и зрелом возрасте – от недостатка разума, от гнета самодержавия, от женщин, от любви к ближнему, от неудачного устройства вселенной; в старости – от сознания ошибок в жизни, недостатка зубов, несварения желудка и от необходимости умереть 1.

__________________________________

1 Христианскую идею спасительной силы страдания наиболее полно развил Достоевский. Очищение страданием проповедуют многие его герои, а сам писатель заявляет: «Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа – есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всем (Ф.М.Достоевский. Дневник писателя за 1873 г. <Берлин>, 1922, стр. 260).

Горький на протяжении всего своего творчества боролся против этой идеи.

Каждый русский, посидев «за политику» месяц в тюрьме или прожив год в ссылке, считает священной обязанностью подарить России книгу воспоминаний о том, как он страдал. И никто до сего дня не догадался выдумать книгу о том, как он всю жизнь радовался (стр.26).

Для меня исключительно велико в Ленине именно это его чувство непримиримой, неугасимой вражды к несчастиям людей, его яркая вера в то, что несчастие не есть неустранимая основа бытия, а – мерзость, которую люди должны и могут отмести прочь от себя.

Я бы назвал эту основную черту его характера воинствующим оптимизмом материалиста.

Именно она особенно привлекала душу мою к этому человеку – Человеку с большой буквы 2.

__________________________________

2 В одной из заметок 1930-х годов Горький повторяет эту свою характеристику Ленина: «Я знал только одного идеального гуманиста, человека, который ненавидел страдание всеми силами великой его души, - это Владимир Ленин» (цит. по кн.: Ал. Овчаренко. Эпоха, человек, искусство. М., 1967, стр. 13).

Он – политик. Он в совершенстве обладал тою четко выработанной прямолинейностью взгляда, которая необходима рулевому столь огромного, тяжелого корабля, каким является свинцовая крестьянская Россия.

У меня же органическое отвращение к политике, и я плохо верю в разум масс вообще, в разум же крестьянской массы - в особенности. Разум, не организованный идеей, - еще не та сила, которая входит в жизнь творчески. В разуме массы – нет идеи до поры, пока в ней нет сознания общности интересов всех ее единиц.

Тысячелетиями живет она стремлением к лучшему, но это стремление создает из плоти ее хищников, которые ее же порабощают, ее кровью живут, и так будет до поры, пока она не осознает, что в мире есть только одна сила, способная освободить ее из плена хищников, - сила правды Ленина (стр.27).

Должность честных вождей народа – нечеловечески трудна.

Но ведь и сопротивление революции, возглавляемой Лениным, было организовано шире и мощнее.  К тому же надо принять во внимание, что с развитием «цивилизации» -  ценность человеческой жизни явно понижается, о чем неоспоримо свидетельствует развитие в современной Европе техники истребления людей и вкуса к этому делу.

Но скажите голосом совести: насколько уместно и не слишком ли отвратительно лицемерие тех «моралистов», которые говорят о кровожадности русской революции 3,

после того как они, в течение четырех лет позорной общеевропейской бойни, не только не жалели миллионы истребляемых людей, но всячески разжигали «до полной победы» эту мерзкую войну?

__________________________________

3 Касаясь этого вопроса, Горький писал в 1920 г. в статье «Владимир Ильич Ленин»:
«Когда «объективно мыслящие люди» обвиняют его в том, что он является возбудителем жестокой гражданской войны, террора и других преступлений, - мне вспоминается Ллойд-Джордж, который в 13-14 годах говорил милые хвалебные речи по адресу немецкого народа, провожая в Германию экскурсию школьных учителей и принимая в Англии учителей немецких, а сам в то же время точил штыки и начинял снаряды, которые должны были рвать немцев в клочья.
Все эти «великие люди»: лучший – самый бесстыдный циник Клемансо; «наивный демократ-романтик» Вудро Вильсон; социалисты, вотировавшие  кредиты на организацию общеевропейской бойни; ученые, изобретавшие удушливые газы и прочие гадости; поэты, которые проклинали в 14-м году немцев, в 18-м – англичан, - вся эта плесень и ржавчина разлагающегося старого общества, - именно она своей подлой рукой нанесла глубокую, может смертельную рану европейской культуре…» («Коммунистический Интернационал», 1920, №12, столбцы 1928-1929).

Много писали и говорили о жестокости Ленина. Разумеется, я не могу позволить себе смешную бестактность защиты его от лжи и клеветы.

Я знаю, что клевета и ложь – узаконенный метод политики мещан, обычный прием борьбы против врага. Среди великих людей мира сего едва ли найдется хоть один, которого не пытались бы измазать грязью. Это – всем известно.

Кроме того, у всех людей есть стремление не только принизить выдающегося человека до уровня понимания своего, но и попытаться свалить его под ноги себе, в ту липкую, ядовитую грязь, которую они, сотворив, наименовали «обыденной жизнью» (стр.30).

 «Мне часто приходилось говорить с Лениным о жестокости революционной тактики и быта.

- Чего вы хотите? – удивленно и гневно спрашивал он. – Возможна ли гуманность в такой небывало свирепой драке? Где тут место мягкосердечию и великодушию? Нас блокирует Европа, мы лишены ожидавшейся помощи европейского пролетариата, на нас, со всех сторон, медведем лезет контрреволюция, а мы – что же? Не должны, не вправе бороться, сопротивляться?..

- Какою мерой измеряете вы количество необходимых и лишних ударов в драке? Спросил он меня однажды после горячей беседы. На этот простой вопрос я мог ответить только лирически» (стр.36).

В 19 году в петербургские кухни являлась женщина, очень красивая, и строго требовала:

- Я княгиня Ч., дайте мне кость для моих собак!

Рассказывали, что она, не стерпев унижения и голода, решила утопиться в Неве, но будто бы четыре собаки ее, почуяв недобрый замысел хозяйки, побежали за нею и своим воем, волнением заставили ее отказаться от самоубийства.

Я рассказал Ленину эту легенду.

Поглядывая на меня искоса, снизу вверх, он всё прищуривал глаза и наконец, совсем закрыв их, сказал угрюмо:

- Если это и выдумано, то выдумано неплохо. Шуточка революции.

Помолчал. Встал и, перебирая бумаги на столе, сказал задумчиво:

- Да, этим людям туго пришлось, история – мамаша суровая и в деле возмездия ничем не стесняется. Что ж говорить? Этим людям плохо. Умные из них, конечно, понимают, что вырваны с корнем и снова к земле не прирастут.  А трансплантация, пересадка в Европу, умных не удовлетворит. Не вживутся они там, как думаете?

- Думаю – не вживутся.

- Значит – или пойдут с нами, или же снова будут хлопотать об интервенции.

Я спросил: кажется мне это, или действительно он жалеет людей?

- Умных – жалею. Умников мало у нас. Мы – народ по преимуществу талантливый, но ленивого ума.

И, вспомнив некоторых товарищей, которые изжили классовую зоопсихологию, работают с «большевиками», он удивительно ласково заговорил о них (стр.39).

В тяжелом, голодном 19 году Ленин стыдился есть продукты, которые присылали ему товарищи, солдаты и крестьяне из провинции. Когда в его неуютную квартиру приносили посылки, он морщился, конфузился и спешил раздать муку, сахар, масло больным или ослабевшим от недоедания товарищам. Приглашая меня обедать к себе, он сказал:

- Копченой рыбой угощу – прислали из Астрахани.

И, нахмурив сократовский лоб, скосив с сторону всевидящие глаза, добавил:

- Присылают, точно барину! Как от этого отвадишь? Отказаться, не принять – обидишь. А кругом все голодают (стр.39).

Я уже говорил о его совершенно исключительном отношении к товарищам, о внимании к ним, которое проницательно догадывалось даже о неприятных мелочах их жизни.

Но в этом его чувстве я никогда не мог уловить своекорыстной заботливости, которая иногда свойственна умному хозяину в его отношении к честным и умелым работникам.

Нет, это было именно сердечное внимание истинного товарища, чувство любви равного  к равным . Я знаю, что между Владимиром Лениным и даже крупнейшими людьми его партии невозможно поставить знак равенства, но сам он этого как бы не знал, а вернее – не хотел знать. Он был резок с людьми, споря с ними, безжалостно высмеивал, даже порою ядовито издевался – всё это так.

Но сколько раз в его суждениях о людях, которых он вчера распинал и «разносил», я совершенно ясно слышал ноты искреннего удивления пред талантом и моральной стойкостью этих людей, пред их упорной и тяжелой работой среди адовых условий 1918 – 1921 годов, работой в окружении шпионов всех стран и партий, среди заговоров, которые гнилыми нарывами вздувались на истощенном войною теле страны.

Работали – без отдыха, ели мало и плохо, жили в непрерывной тревоге.

Но сам Ленин как будто не испытывал тяжести этих условий и тревог жизни, потрясенной до самых глубочайших основ своих кровавой бурей гражданской распри.

И только один раз, в беседе с М.Ф.Андреевой, у него, по ее словам, вырвалось что-то подобное жалобе:

- Что же делать, милая Мария Федоровна? Надо бороться. Необходимо! Нам тяжело? Конечно! Вы думаете: мне тоже не бывает трудно? Бывает – и еще как! Но – посмотрите на Дзержинского, - на что стал похож он! Ничего не поделаешь! Пусть лучше нам будет тяжело, только бы одолеть! (стр. 45).

«Меня восхищала ярко выраженная в нем воля к жизни и активная ненависть к мерзости ее, я любовался тем азартом юности, каким он насыщал все, что делал. Меня изумляла его нечеловеческая работоспособность… Иногда казалось, что неукротимая энергия его духа брызжет из глаз искрами и слова, насыщенные ею, блестят в воздухе.

Речь его всегда вызывала физическое ощущение неотразимой правды» (стр.31).

...

_____________________________________________________________________

***

Выдержки из примечаний к статье А.М.Горького «В.И.ЛЕНИН».

Впервые в отрывках, под редакционным заглавием «Горький о Ленине», напечатано в газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1924, №84, 11 апреля; с небольшими сокращениями под заглавием «Владимир Ленин» - в журнале  «Русский современник», 1924, №1, затем отдельными изданиями.

26 января 1924 г. Горький писал П.П.Крючкову:

«Смерть В.И.<Ленина>, хотя и предреченная, все-таки очень ушибла меня. Начал писать о нем, но, с горя, зверски изругал «День», «Руль» и всех Керенских, Черновых.  Пачкать имя большого человека соседством  с этой шушерой не годится; буду писать заново» (ЛЖТш, стр 359).

27 января Горький в письме к переводчику Эль Мадани сообщал: «…очень огорчен смертью Ленина <…>

Пишу воспоминания о нем. Я крепко люблю этого человека и для меня он - не умер. Это был настоящий, большой человек, по-своему – идеалист. Он идею свою любил, в ней была его вера. Очень крупная потеря (Ленин и Горький, стр. 287).

В разгар работы над произведением о Ленине Горький получил обширное письмо от М.Ф. Андреевой, датированное 29 января:

«Начала писать тебе в тот день, когда пришло известие о кончине Владимира Ильича, и не смогла.

Такое было острое чувство тоски от утраты и своей и общей, что всё было трудно и всё казалось ненужным и таким ничтожным.

Великого мужества, великого дерзания и глубокой, крепкой честности ушел из мира Человек <…> Вспоминаешь о нем, и чем больше вспоминаешь мелочей, тем больше становится он сам – Человек» (полностью см.: Андреева, стр 354-355).

4 февраля Горький отвечал М.Ф.Андреевой: «Получил твое – очень хорошее – письмо о Ленине. Я написал воспоминания о нем, говорят – не плохо. На днях пошлю П.П. <Крючкову> для печатания на машинке, что прошу сделать скорее, ибо их надобно печатать в Америке, Франции и России.

Писал – и обливался слезами. Так я не горевал даже о Толстом. И сейчас вот – пишу, а рука дрожит. Всех потрясла эта преждевременная смерть, всех. Екатерина Павловна принесла два письма с изображениями волнения Москвы, - это нечто небывалое, как видно…

На душе – тяжело. Рулевой ушел с корабля. Я знаю, что осталась команда – храбрые люди и хорошо воспитаны Ильичом. Знаю, что они не потеряются в сильную бурю. Но – не засосала бы их тина, не утомил бы штиль – вот что опасно.

Все-таки Русь талантлива. Так же чудовищно талантлива, как несчастна.

Уход Ильича – крупнейшее несчастие ее за сто лет. Да, крупнейшее  (Г-30, т.29, стр. 420-421).

20 марта 1924 г., отвечая на вопрос чехословацкой коммунистической газеты «Руде право», Горький писал: «Мои воспоминания о Ленине будут опубликованы в России и выйдут в свет 20 апреля».

Горький не был удовлетворен первой редакцией своего произведения о Ленине. Уже в письме к М.Л.Павловичу (М.Л.Вельтману) от 29 декабря 1925 г. он заявил, что «написал о Владимире Ильиче плохо». И так объяснял причину этого: «Был слишком подавлен его смертью и слишком поторопился выкричать мою личную боль об утрате человека, которого я любил очень. Да»

(«Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1926, №8, 10 января).

О решении переделать и дополнить свое произведение Горький известил 20 июня 1930 г. Халатова:  «…убедительно прошу приостановить печатание «Воспоминаний о Ленине» и выслать мне их для дополнений». Одним из таких дополнений являются вставленные на следующем этапе работы над произведением слова Ленина о Троцком: «А все-таки не наш! С нами, а – не наш… Честолюбив. И есть в нем что-то…нехорошее, от Лассаля…»

Отрицательное отношение некоторых критиков к воспоминаниям Горького о Ленине объяснялось тем, что в борьбе, которую развернули тогда троцкисты против ленинской идеи построения социализма в одной стране, объединились все оппозиционные и враждебные ленинизму элементы.  Не выступая открыто против Ленина и даже делая вид, что они восхваляют его, троцкисты пытались извратить ленинизм и образ самого вождя пролетарской революции.

Весьма наглядно это проявилось в той оценке произведения Горького, с которой выступил в 1924г. Троцкий.  Он подверг грубой, демагогической критике понимание Горьким личности Ленина и противопоставил ему свою «трактовку», попытавшись  вытравить из образа Ленина глубокую человечность, присущую величайшему политику, навязать ему черты бездушного политиканства.

Он отрывал классовое  содержание ленинского дела от его народности, отрывал ленинизм от революционных традиций русского освободительного движения.

Троцкий пытался приписать Ленину нигилистическое отношение к культурным ценностям прошлого и к русской интеллигенции. Что же касается Горького, то, исходя из своего отрицания возможности построения пролетарской культуры, Троцкий рассматривал великого  пролетарского писателя как «попутчика».

Обвиняя Горького в «банальном психологизме и мещанском морализировании», издевательски называя его «псаломщиком культуры», Троцкий особенно наглядно раскрыл свое отношение к национальным культурным ценностям в следующем суждении.

Когда осенью 1919 г. встал вопрос о возможной эвакуации Петрограда в связи с приближением войск Юденича, некий рабочий, как утверждал Троцкий, будто бы сказал: «Много им, в случае чего, достанется; надо бы подвести под Петроград динамиту, да взорвать всё…». Эта чудовищная «идея» вызвала восторг Троцкого, призывавшего разрушать «без слезливой сентиментальности» ценности, созданные народом в прошлом (см.: «Известия ЦИК  СССР и ВЦИК», 1924, №229, 7 октября).

Троцкий пытался приписать подобный взгляд Ленину, замалчивая, что идея сдачи и взрыва Петрограда принадлежала Зиновьеву. Ленин же в ответ на решение Троцкого и Зиновьева о сдаче Петрограда белогвардейцам передал 17 октября 1919 г. по прямому проводу Петроградскому комитету РКП(б) предписание удержать Петроград во что бы то ни стало и защищать город до последней капли крови

(см.: В.И.Ленин. Полн. собр. соч., т.39, стр.603, и т. 51, стр.61, 63 и 79).

Статья Троцкого вызвала у Горького негодование. Прочитав ее, он сделал следующую запись: «Суждения Льва Троцкого по поводу моих воспоминаний о Ленине написаны хамовато по моему адресу и с неожиданным для меня цинизмом демагога. Не помню случая, чтобы Троцкий писал так нарочито грубо и так явно – тоже как будто нарочито – неумно. А – главное: не понимаю скрытую цель статьи. Не хочет ли Троцкий, рисуя Ленина таким топором, таким «революционером без оглядки», взвалить именно на него всю тяжесть ответственности пред историей за «разбитые горшки»?.. Похоже.

«Революционер без оглядки» - это был тип, презираемый Ильичом, враждебный ему.

Если бы я хотел, я мог бы возразить Троцкому, опубликовав письмо Ильича о Зиновьеве: там очень веско говорится о людях «без оглядки, действующих со страха», о «лакеях революции и вообще о лакеях». Когда-то Троцкий грозил: «Если мы уйдем, то хлопнем дверью так, что вздрогнет весь мир» - нечто в этом роде, кажется – буквально так. Но – это было красноречие человека, который тоже «действует со страха» и не очень убежден в своей революционности. Сейчас – что-то иное. Из каких побуждений?

Троцкий – наиболее чужой человек русскому народу и русской истории».

В неподписанной рецензии, появившейся в журнале «На литературном посту», говорилось, что после переработки литературного портрета Ленина «он стал много ярче, выразительнее и, что особенно важно, цельнее». По мнению рецензента, «разнообразные зарисовки Ленина <…> объединены теперь в гораздо большей степени, чем в первом варианте, «основной чертой характера Ленина», подмеченной и подчеркнутой Горьким с подлинным художественным чутьем и мастерством. Эту черту Горький определяет как «воинствующий оптимизм материалиста».

«Со страниц брошюры Горького, - резюмировал рецензент, - перед читателем встает Ленин, великий революционер- материалист, человек гениальный и вместе с тем простой в своей гениальности»

(«На литературном посту», 1931, №5, стр.42).

С большим интересом воспоминания Горького были встречены – еще в первой редакции – за границей. В конце сентября 1924 г. Ромен Роллан сообщал Горькому, что слышал много восторженных отзывов о его произведении, опубликованном к тому времени в «La Revue Europeenne»

(Архив А.М.Горького, КГ-ин-ф-5-1-32).

 «Как взволновали меня Ваши воспоминания о Ленине!» - восхищенно писал в феврале 1925 г. Стефан Цвейг. В марте того же года он снова высказывал свои впечатления об этом произведении, в котором, по его словам, раскрывается подлинное отношение писателя к вождю социалистической революции: «Ваша книга о Ленине с предельной ясностью показывает всякому, кто хочет видеть, Вашу глубокую человеческую симпатию к этому великому революционеру…»

***

Выдержки из примечаний к очерку А.М.Горького «ОБ ИЗБЫТКЕ И НЕДОСТАТКАХ».

Впервые напечатано в журнале «Наши достижения», 1934, №1, январь, стр 10-22.
Очерк «Об избытке и недостатках» написан Горьким, по-видимому, в конце 1933 г.

Редакция «Крестьянской газеты» просила читателей присылать свои отзывы; читатели живо откликнулись на эту просьбу.

Рабочий Е.Е. Абакумов отмечал в своем письме, что «избытки ужасов прежней деревни» изображены Горьким «очень художественно», что «автор  мастерски раскрасил всё это такими черными красками, какими можно раскрашивать черноту жизни, ее вечный беспросветный гнетущий сумрак».

Далее Абакумов писал, что «ничего плохого нельзя сказать и о второй части <…>

И если  эту книжечку прочитают многие партийцы, то они не замедлят взять пример с этого замечательного партийца, о котором рассказал Горький <…>

Очень хорошо показана забота Советской власти о женщинах, о детях».

М.И.Суетнов из города Лукояновска, Горьковского края, говоря о достоинствах произведения, сводил их к «следующим главным моментам»:

«Старому и молодому читателю крепко запоминается различие между старой и новой деревней.

Горьковская простота изложения и ясность, образность, меткость характеристик и сравнений.

Почти фотографическая точность изображения деревни (старой и новой).

Правильно (очень правильно!) охвачены перспективы, которыми живет колхозник сегодня, к которым он стремится послезавтра».

«А это, - заключал Суетнов, - по-моему, и есть тот (загадочный для некоторых авторов) социалистический реализм, о котором много (подчас бестолково) пишут в журналах и газетах».

73 колхозника из колхоза «Красный пахарь» писали самому Горькому:

«С огромной радостью и вниманием прочитали мы в журнале «Наши достижения» твой рассказ «Об избытке и недостатках». Очень хороший, правдивый рассказ. Каждый из нас вспомнил всю свою жизнь – от детства до сегодняшней колхозной жизни. А нам было что вспомнить! Хотя и по-разному жили мы, но по-честному говоря, все же жили не лучше такого пропащего бедняка, как описанный тобою Егорша <…>

Ты хорошо, дорогой Алексей Максимович, описал звериную, скотскую жизнь в своем рассказе. Вспомнили мы, слушая твой рассказ, о проклятом прошлом. Но вспомнили только для того, чтобы еще упорнее строить наше настоящее» (Архив А.М.Горького, КГ-коу-2-56-1).

«Странное впечатление вызывают категорические заявления одного из «низовых» авторов – Воронова.

«Очень взята бедная семья, каких надо было с огнем поискать. Мозг говорит: нет, таких жизней не было». «Люди, с которыми он беседовал о рассказе, тоже не верят и считают, что условия жизни батрака Егорши показаны неправдиво: «Пошли к шутовой матери, чтоб люди жили в бане, да в таком виде! Да я бы глинянку смазал».

«Очерк  «Об избытках  и недостатках» написан по впечатлениям, которые я вынес из Орловской губернии, где в ту пору часть крестьянства еще жила в «курных избах», то есть с печами без труб, выводящих дым; печи топились «по-черному», дым шел в избу, и, чтобы не задохнуться в дыме, дети  во время топки печей сидели и валялись на полу. Вероятно, по этой причине Орловская губерния изобиловала слепыми нищими.

«Воронов и его собеседники живут в Горьковском крае, деревня Молебное, недалеко от Большого Мурашкина, а Мурашкино – село богатое, как большинство приволжских сел, - особенно среднего плеса Волги: от Оки до Камы. Мурашкино почти сплошь занималось шитьем тулупов и полушубков, раздавая работу и по ближайшим деревням. На мурашкинских шубников работал весь этот край, работала на них и Молебная.

Места эти я знаю, бывал и в Молебной, но особенно жуткой нищеты в этих местах не помню, мужик у них был достаточно сыт и сильно пьянствовал. А батраками у них были, в большинстве, чуваши и мордва – «эрзя».

Но на полсотни, на сотню верст вглубь от берегов «кормилицы Волги» начинались жестокая бедность и нищета, начинались деревни, сплошь зараженные трахомой и «бытовым» сифилисом . Распространению сифилиса отчасти способствовала церковь посредством «таинства причастия», ибо после причастия одной и той же пеленою отирались губы больных и здоровых. Особенно же сильна была нищета уездов Арзамасского и Лукояновского.

«Подробную критику моего очерка <…> данную Вороновым, я считаю образцовой критикой литературной техники и намерен опубликовать ее в поучение ее профессиональным критикам. Но должен сказать Воронову и  собеседникам его, что, опираясь на опыт только своего курятника, петух будет ошибочно судить о жизни всех других птиц. Воронов очень плохо знает  недавнее прошлое крестьянства, так плохо, как будто и не хочет знать и даже как будто изображение нищеты деревенской несколько обидело его. Можно подумать, что Воронов верует в песенку из оперы «Аскольдова могила»:

В старину живали деды

Веселей своих внучат.

А эта песенка – кулацкая» (Г-30, т.27, стр. 372-376).

На просьбу читателей «дописать книжку» Горький ответил: «Это будет сделано, товарищи!».

Смерть помешала ему выполнить свое обещание.

***

ПО СОЮЗУ СОВЕТОВ.

Очерк I.

Впервые напечатан в журнале «Наши достижения», 1929, № 1, январь-февраль.
Написан в Сорренто, в ноябре 1928 г.

Казань. Нижний Новгород…

Сормово. В детстве, когда мой вотчим служил на Сормовском заводе 1 и скупал – вероятно, за полцены – у рабочих записки в фабричную лавку, - записки, которыми администрация платила вместо денег за труд и этим уменьшала заработок, - в детстве я был уверен, что Сормовский завод выделывает сахар…

__________________________________

Отчим Алеши Пешкова, Е.В.Максимов, служил кассиром на заводе в Сормове в конце 1876- начале 1877 гг.

В 962 году я ходил по цехам завода с группой иностранных корреспондентов, которые приехали на Всероссийскую выставку.

__________________________________

2 В 1896 г. Горький был корреспондентом газет «Одесские новости» и «Нижегородский листок» на Всероссийской промышленной и художественной выставке. 8 июля 1896 г. в заметке «С Всероссийской выставки» он писал: «…я осматривал завод…» («Одесские новости», 1896, № 3687, 12 июля).

В корпусах было нестерпимо жарко, хотя жару пронзали сквозняки, заплескивая в окна брызги холодного осеннего ливня; между корпусами текли черные ручьи, бегали, оскалив зубы, черные люди; дождь, словно метлою, снова заметал их в двери корпусов, в жару и дым…

Хорошо помню, что мне было неловко гулять по цехам с группой чужих, равнодушных людей, я не умею быть «зрителем».

Ощущение этой неловкости тяготило и стесняло меня и теперь на всех заводах, которые так обильно и мощно разрослись под Нижним, на огромном треугольнике от Балахны  на Волге до Растяпина на Оке, - на «Двигателе революции», «Красной Этне», «Суперзаводе», фосфорном и на изумительной бумажной фабрике за Балахной.

Гулять – не значит ознакомиться с производством.

Поэтому я не считаю себя вправе говорить о новых заводах, на которых я был. Прекрасные, огромные заводы, и, вероятно, рабочим удобно работать в их просторных цехах.

А что видел я в несколько часов прогулки по Сормовскому заводу?

Мне показалось, что на нем, в цехах, стало еще теснее, чем было в 96 году. Станки стоят вплоть один к другому, рабочие почти трутся друг о друга. В горячих цехах, на мой взгляд, неопытного человека, не хватает каких-то механических приспособлений, которые облегчали бы адски тяжелый труд рабочих. Когда я смотрел, как раскаленный едва не добела коленчатый вал, весом, наверное, в несколько тонн, - вал для морских шхун, вместимостью  в 10 тысяч тонн, когда я видел, как этот вал  подводили из горна под паровой молот, пред моими глазами встала картина работы на заводе Балдвина в Филадельфии, на судостроительном под Нью-Йорком.

Грустно и обидно было сравнить условия работы сормовских рабочих с картиной работы американцев, которую я видел 22 года тому назад.

Возможно, что я чего-то не понимаю, ошибаюсь и что лучше бы мне не говорить об этих делах. И, разумеется, я не забыл, что русские рабочие получили от бывших хозяев наследство технически плохонькое.

Знаю я, что Сормовский завод – «ветеран труда» 3, что горячие цеха уже выносят на новое место, что на заводе скоро будет удобней для 18 тысяч носителей творческой силы, - всё это так.

Но у меня есть свое отношение к труду, к рабочим, и, если я ошибаюсь, мне на это укажут, а все-таки я должен сказать то, что думаю.

__________________________________

3 Сормовский завод, изготовляющий суда, железнодорожные вагоны, паровозы, основан в 1849 г.

1 мая 1902 г. рабочие завода провели одну из первых в России политических демонстраций, что нашло отражение в повести Горького «Мать».

Я видел, вероятно, не один десяток дворцов культуры, дворцов труда, огромных, отлично построенных зданий, которыми рабочий класс имеет законнейшее право гордиться как одним из своих культурных достижений. Превосходнейшие дворцы эти стоят, конечно, много миллионов. Мне кажется, что было бы социально разумнее затратить эти миллионы на расширение своих заводов и фабрик, на улучшение условий труда, на охрану своего здоровья.

Недавно товарищ Н.А.Семашко 4, призывая на «борьбу с изношенностью» человеческого организма, совершенно правильно  сказал:

«Нужно работать так5, чтобы принести больше пользы, больше сделать для социалистического строительства. А для этого нужно, прежде всего, организовать свой труд. Уменье правильно, то есть с максимальной пользой, работать, - это один из основных признаков культурности, особенно в нашей трудовой стране. Достижения по правильной организации труда должны считаться основными достижениями на пути культурной революции».

__________________________________

4  Н.А.Семашко (1874-1949) – первый народный комиссар здравоохранения в СССР.
5 «Нужно работать так...» - см.:  Н.Семашко. На борьбу с советской изношенностью. – «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1928, № 273, 24 ноября.

Это – неоспоримо. И это должны понять, особенно старое поколение квалифицированных рабочих, которые являются для молодежи учителями труда.

Повторяю: дворцы труда и культуры – великолепны, и я не объявляю «войну  дворцам» этого типа 6, эти дворцы – крепости рабочих. Но рабочий класс – сила, которая должна беречь себя, сила, на которую возложена обязанность построить «новый мир» и которая страшной ценою крови своей завоевала право свое создавать этот мир.

__________________________________

6 …я не объявляю «войну  дворцам» этого типа… -
В ответ на письмо А.С.Филиппова из Сормова от 3 марта 1929 г., которому слова  относительно постройки дворцов культуры показались странными, Горький писал, 7 апреля 1929 г.:
«Возможно, уважаемый товарищ, что в суждениях моих о «Дворцах культуры» я «хватил через край», - сказал резко то, что следовало сказать мягче.
Но я был поражен несоответствием условий труда с теми великолепными учреждениями, цель которых – создание культурных условий рабочего быта <…>
Само собою разумеется, что каждый «Дворец культуры» - огромный камень в фундамент государства трудящихся. Но хочется, чтобы рабочему человеку и жилось и работалось легче, веселей, продуктивней. Очень хочется этого!
И вот откуда является мысль о неравномерности в достижениях бытовой культуры и культуры трудовой » 
(Архив А.М.Горького, ПГ-рл-47-42-1; «Горьковская правда», 1973, № 112, 15 мая). Выражение «война дворцам» - из лозунга французской революции: «Мир хижинам – война дворцам».

Количественно – эта сила еще не велика, а против нее весь «старый мир» собственников. Чтоб устоять против натиска этой враждебной массы, рабочий должен быть и физически стоек, должен заботиться о том, чтоб прежде всего облегчить свой каторжный  и героический труд на фабриках, заводах, в шахтах. Каждый сознательный рабочий-революционер обязан понимать, что чем длиннее срок его жизни, тем более это полезно для его класса, тем продуктивнее должна быть его работа строителя «нового мира» и воспитателя молодежи.

Не надо забывать, что индивидуализм собственников проникает всюду, как дым, как угар , и что наша крестьянская страна дымит, к сожалению, всё более густо.

Я назвал труд рабочих героическим. Он – везде таков, но наиболее хорошо я видел это в Сормове, где теснота и примитивные условия труда не мешают работникам строить морские шхуны 7 почти голыми руками, где нет для работы даже подъемного крана и огромные тяжести рабочие «самосильно» передвигают с места на место под пение «Дубинушки». Дворцы культуры и «Дубинушка» - в этом, товарищи, есть что-то смешное и грустное.

Именно это чувствовал я, когда ходил по железным палубам морских шхун, изумляясь терпению и талантливости рабочих людей Сормова. Ходил, похваливал и думал:

«А надолго ли вас хватит при такой работе, товарищи?»

__________________________________

7 …строить морские шхуны… - 8 августа 1928 г. Горький посетил Сормовскую судоверфь и осмотрел построенные шхуны – «Ленин» и «Профинтерн» («Нижегородская коммуна», 1928, № 183, 9 августа).

И тут же рядом, в двух десятках верст, бумажная фабрика Балахны, о которой хочется говорить торжественными стихами как об одном из прекрасных созданий человеческого разума.

На бумажной фабрике Балахны 8 бревна с берега Волги из воды сами идут под пилу, распиленные без помощи человека, ползут в барабан, где вода моет их, снимает кору, ползут дальше по желобу на высоту сотни футов…

__________________________________

На бумажной фабрике Балахны… - 9 августа 1928 г. Горький ознакомился с балахнинским бумажным комбинатом («Нижегородская коммуна», 1928, № 185, 11 августа).

Всюду на треугольнике Сормово – Растяпино – Балахна широко развивается строительство новых рабочих поселков. А вместе с этим строятся индивидуальные гнезда, красивенькие домики в три-четыре окна по фасаду, с наличниками резной работы, с точеными колонками и со всякой иной «красивостью», соблазнявшей еще дедов и прадедов

Болотистая почва «старого мира» дает себя знать.

Люди всё еще не верят, что частная собственность – источник всех несчастий жизни, всех ее уродств, преступлений и всего, что веками угнетало и сейчас угнетает человека.

А я не верю, что эта зараза надолго, не верю, что рабочий класс позволит снова надеть ярмо  на шею себе.

Слушал я на дворе одного из заводов речь молодого товарища-рабочего, - кажется, Зиновьева 9, - слушал и думал:

«Этот – не соблазнится, не станет строить для себя индивидуальное гнездо! Этот – действительно строитель “нового мира”».

А таких, как он, я видел и слышал сотни, знаю, что их – десятки тысяч.

Сердечно приветствую товарищей строителей нового мира!

__________________________________

…молодого товарища-рабочего, - кажется, Зиновьева… - Комментируя посещение Горьким 8 августа 1928 г. завода «Двигатель революции», газета писала, что на митинге выступил рабочий-литейщик тов. Зиновьев. Он сказал, обращаясь к писателю: «Вот видишь, Алексей Максимович, как мы работаем, что мы делаем! А делаем мы себе «стальных рабов» - двигатели, которых заставим работать на нас, вести нас к социализму».
(«Нижегородская коммуна», 1928, № 183, 9 августа).

***

Очерк II

Впервые напечатан в журнале «Наши достижения», 1929, №2, март-апрель.

Написан в Сорренто в начале ноября 1928 г.

Впервые я увидал «беспризорных» 1 в московском «диспансере», куда их приводила московская милиция, вылавливая по улицам. Они являлись в невероятных лохмотьях, с рожицами в масках грязи и копоти; угрюмые, сердитые, они казались больными, замученными, растоптанными безжалостной жизнью города.

…________________________________

1 18 июня 1928 г. Горький посетил Покровский детский приемник Московского отдела народного образования, куда поступала вся масса беспризорных с улицы. (см.: М.Бройде. Горький в Москве. – «Рабочая Москва», 1928, № 140, 19 июня).

Через несколько дней после этого я видел 1300 «беспризорных» в Николо-Угрешском монастыре 2. Это – те самые ребята, которые осенью 1927 года устроили серьезный скандал в Звенигороде; эмигрантская пресса злорадно раздула скандал этот до размеров кровавой «битвы мальчиков с войсками».

__________________________________

2  2 июля 1928 г. Горький посетил эту колонию.
Николо-Угрешский монастырь – один из древнейших русских монастырей – расположен к юго-западу от Москвы на левом берегу Москвы-реки. Основан Дмитрием Донским после победы в Куликовской битве 1380 г. (см. т.XIX наст. изд.,  примеч. к произведению «Преступники»).

Надо сказать, что «основания для преувеличения» были, - они находятся везде, если их хотят найти. В данном случае основание – удивительная талантливость и смелость беспризорников. Эти маленькие люди не знакомы с книгами Буссенара, Майн-Рида, Купера, но многим мальчикам удалось пережить столько удивительных и опасных приключений, что, наверное, из их среды со временем мы получим своих Майн-Ридов и Эмаров. «Республика Шкид» Пантелеева и Белых укрепляет эту надежду.

1300 смелых ребят, собранных в тихом Звенигороде и не занятых трудом, решили объявить войну скуке мещанского города. Они достали где-то изрядное количество пороха, наделали ружей из водопроводных труб, и однажды ночью в городе загремели выстрелы.

Крови не было пролито, но некоторые юные воины пострадали от ожогов, а обыватели – от страха; пострадали, конечно, и стекла окон.

Всю эту армию «повстанцев» я и видел «в плену» в стенах Николо-Угрешского монастыря.

Часть мальчиков занята производством обуви для себя, другая – делала койки, иные работали в кухне и хлебопекарне, большинство деятельно помогало плотникам и каменщикам, которые перестраивали корпуса монастырских гостиниц под слесарную и деревообделочную мастерские.

Подавали материал, убирали мусор, устраивали клумбы для цветов, в монастырском парке рыли канавы, стараясь найти скважину, через которую уходили воды пруда.

Вокруг церквей монастыря – волны веселого шума.

Я искоса смотрю в погрустневшие глаза маленького, подвижного человека в форме военного и завидую его уменью говорить с детьми, его неутомимости, его таланту организатора.

Он уже устроил ряд трудовых колоний и собрал в них, кажется, более десяти тысяч детей. Он занят организацией деревообделочных и трикотажных фабрик в Дивеевском, Понетаевском монастырях Нижегородской губернии и в Саратовской пустыни. Человек этот самозабвенно служит детям…

Но Погребинский3, а также заведующий Бакинской трудовой колонией, - я забыл его фамилию, - и А.С.Макаренко, организатор колонии под Харьковом, в Куряже, - все эти «ликвидаторы беспризорности» не мечтатели, не фантазеры, это, должно быть, новый тип педагогов, это люди, сгорающие в огне действенной любви к детям, а прежде всего – это люди, которые, мне кажется, хорошо сознают и чувствуют свою ответственность пред лицом детей.

__________________________________

3 Погребинский М.С. (1896-1937) – чекист, организовавший по поручению Ф.Э.Дзержинского из бывших беспризорных несколько трудовых коммун – Болшевскую, Люберецкую, Кунгурскую и др. Из Болшевской колонии вышли впоследствии поэт Павел Железнов, художник Степан Дудник, музыкант Илья Петров и другие талантливые люди, в судьбе которых самое близкое участие принимал Горький.

Новый тип педагога уже нашел свое отражение в литературе, такова фигура Викниксора в «Республике Шкид», намеки на этот тип есть в книге Огнева «Дневник Кости Рябцева» и даже в страшноватом рассказе талантливой Л.Копыловой «Химеры».

Старая наша литература  от Помяловского до Чехова дала огромную галерею педагогов-садистов и равнодушных чиновников, людей «в футляре», она показала нам ужасающую фигуру Передонова 4, классический тип раба – «мелкого беса».

В старой художественной и мемуарной литературе так же редко и эпизодически, как в действительности, мелькает учитель, который любил своих учеников и понимал, что дети сего дня – завтра будут строителями жизни, завтра начнут проверять работу отцов и безжалостно обнаруживать все их ошибки, их двоедушие, трусость, жадность, лень.

__________________________________

4 Передонов – персонаж романа Ф. Сологуба «Мелкий бес» (1907).

Я был в Куряжском монастыре летом 91 года, беседовал там со знаменитым в ту пору Иоанном Кронштадтским. Но о том, что я когда-то был в монастыре, я вспомнил лишь на третьи сутки жизни в нем, среди четырех сотен его хозяев, бывших «беспризорных» и «социально опасных», заочных приятелей моих.

В памяти моей монастырь жил под именами Рыжовского, Песочинского. В 91 году он был богат и славен, «чудотворная» икона богоматери привлекала многих богомольцев; монастырь был окружен рощей, часть которой разделали под парк; за крепкими стенами возвышались две церкви и много различных построек, под обрывом холма, за летним храмом, стояла часовня, и в ней, над источником, помещалась икона – магнит монастыря.

В годы гражданской войны крестьяне вырубили парк и рощу, источник иссяк, часовню разграбили, стены монастыря разобраны, от них осталась только тяжелая, неуклюжая колокольня с воротами под нею; с летней церкви сняли главы, она превратилась в двухэтажное здание 5, где помещены клуб, зал для собраний, столовая на 200 человек и спальня девиц-колонисток.

В старенькой зимней церкви еще служат по праздникам, в ней молятся десятка два-три стариков и старух из ближайших деревень и хуторов.

__________________________________

5 …с летней церкви сняли главы…  - Здание сохранилось. У входа – мемориальная доска: «Здесь в клубе 9 июля 1928 г. выступал Алексей Максимович Горький перед воспитанниками А.С.Макаренко». На втором этаже – музей Макаренко.

Эта церковь очень мешает колонистам, они смотрят на нее и вздыхают:

- Эх, отдали бы ее нам, мы бы ее утилизировали под столовую, а то приходится завтракать, обедать и ужинать в две очереди, по 200 человек, массу времени зря теряем.

Они пробовали завоевать ее: ночью, под праздник, сняли с колокольни все мелкие колокола и расположили их на амвоне в церкви, устраивали еще много различных чудес, но всё это строго запретило  им начальство из города.

С ребятами этой   колонии я переписывался четыре года, следя, как постепенно изменяется их орфография, грамматика, растет их социальная грамотность, расширяется познание действительности, - как из маленьких анархистов, бродяг, воришек, из юных проституток вырастают хорошие, рабочие люди.

__________________________________

… я видел под Харьковом еще колонию имени Ф.Э.Дзержинского. –

Эта  воспитательная  трудовая коммуна была открыта 29 декабря 1927 г., в день празднования десятилетия ЧК ГПУ; располагалась в специально построенных зданиях на живописной окраине Харькова. Заведующим был назначен Макаренко. Со временем коммуна переросла в завод, который выпускал, в частности, знаменитые фотоаппараты «ФЭД» (см. «Второе рождение. Трудовая коммуна им. Ф.Э.Дзержинского». Харьков, 1932). Горький посетил коммуну 9 июля 1928 г.

__________________________________

…В коммуне «Авангард»… -
Коммуна «Авангард» (101 км от Запорожья) была организована 3 мая 1922 г. бывшими красноармейцами, возвратившимися с фронтов гражданской войны, жителями села Басани и близлежащих хуторов. Государство передало коммунарам мельницу, маслобойку и около 500 гектаров земли. Коммуна просуществовала до 1935 г., когда перешла на устав сельхозартели.
Горький посетил коммуну 13 июля 1928 г. В. Медведев писал в корреспонденции от 15 июля: «А.М. особенно интересовал быт коммунаров, отношение окрестных крестьян к коммуне и к коллективизации вообще»
(«Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1928, № 163, 15 июля).

***

Очерк V. Соловки.

Впервые напечатан в журнале «Наши достижения», 1929, № 5, сентябрь-октябрь, № 6, ноябрь-декабрь.

Написан летом 1929 г., сразу после того, как Горький побывал в Кеми, на Соловках и в Мурманске

(с 18 по 27 июня 1929 г.).

Работа над очерком связана с обострением международной обстановки и массированной идеологической атакой империализма на Советский Союз, усилившейся в 1929 г. клеветнической кампанией ряда буржуазных стран и Ватикана.

Именно 1929 г. дал еще один «повод» для усиления международных антисоветских акций, для обвинения в «ужасах чека», преследовании религии в СССР: в этом году исполнялось 500 лет со дня основания Соловецкого монастыря, упраздненного Октябрьской революцией.

Превращение «святой обители» в лагерь особого назначения, где содержались уголовные (а одно время и политические) преступники, давало пищу для  контрреволюционной и религиозной демагогии.

Соловки становились хотя и отдаленной, но едва ли не самой «притягательной» точкой опоры для буржуазной антисоветской пропаганды. Политическая чуткость Горького заставила его обратиться к Соловкам, чтобы разоблачить клеветников.

В 1875 году имущество монастыря оценивалось в 10 миллионов рублей 1. Даровой труд богомольцев приносил братии чистого дохода до 50 тысяч рублей в год. Покупали монахи только хлеб в Архангельске, всё же иное необходимое добывалось трудом верующих. Тысяч на 30 ежегодно отправляли продуктов на материк.

__________________________________

1 В 1875 году имущество монастыря оценивалось в 10 миллионов рублей, - См.: В.И.Немирович-Данченко. Соловки. Воспоминания и рассказы из поездок с богомольцами. СПб., 1875, стр.250.

Богомольцев монастырь принимал до 25 тысяч в лето. Между прочим,  трудами их построена между двумя островами каменная дамба длиною около двух верст, - труд немалый! Несмотря на все это, монахи жаловались на умаление доходов: «Оскудевает лепта народная 2 господу богу, уже не о душе своей пекутся люди, а только о чреве, о нищете. А как слепая вера была – нищеты не замечали».

__________________________________

2 «Оскудевает лепта народная…» - здесь Горький передает в двух фразах диалог из названной книги В.И.Немировича-Данченко (см.стр. 251).

Так, по рассказу Василия Немировича-Данченко в его книге «Соловки», жаловались они в 1875 году и так же двое из них жаловались в 1896 году строителю Архангельской железной дороги Савве Мамонтову на Всероссийской выставке, а он сердито убеждал вложить деньги монастыря в морское судостроение: «А то от вас, как от козлов: ни шерсти, ни молока».

На всем протяжении бытия монастырь является рассадником совершенно определенных идей.

Очень простые и емкие, идеи эти заключают в себе самую сущность консервативного мракобесия и всю политическую мудрость мещанства:

«ИЗБАВИ БОГ от ОБРАЗОВАННЫХ. МУЖИЧОК НАШ – РАБОТНИЧЕК и КОРМИЛЕЦ, а ОБРАЗОВАННЫЙ СМУТУ СЕЕТ да НЕУСТРОЙСТВУ ВСЯКОМУ – ГЛАВА».

Именно эти идеи развивали идолопоклонники троицы «православие, самодержавие, народность» 3, развивали от времен Александра I до Константина Победоносцева, и даже в наши дни под криками вражды к буржуазной культуре слышится изуверская ненависть к «образованному» со стороны новых махаевцев и анархистов из мещан.

Именно эти идеи ежегодно тысячи богомольцев распространяли по всей крестьянской и уездной России.

__________________________________

3 …«православие, самодержавие, народность». – Эти три «принципа» С.С.Уваров, будучи министром народного просвещения в России (1833 – 1849), положил в основу своей политики.

О культурном уровне соловецких монахов убедительно говорит тот факт, что, несмотря на богатейшие собрания исторических документов, накопленных в течение 500 лет, не нашлось ни одного монаха, который написал бы приличную историю сношений монастыря с Англией, Швецией, историю  его участия в церковном «расколе» и так далее. Наиболее ценные документы, из боязни, что их «мыши съедят», были переданы монастырем Казанской духовной  академии.

Труды и молитвы монашества нимало не мешали ему дополнять «Декамерон» Бокаччио, и нигде не слыхал я таких жирных, так круто посоленных рассказов о «науке любви», как в монастырях.

А во всем прочем – удивительно бездарно было наше монашество, тогда как римско-католическое, не говоря о талантливости его миссионеров, о дьявольски ловко и широко поставленной во всем мире пропаганде, дало человечеству ряд крупных писателей, ученых, философов: Томаса Мора, Кампанеллу, Рабле, Менделя, Пристлея, выдвинуло таких организаторов, как Игнатий Лойола, Доминик, Савонарола, Франциск Ассизский.

Ничего подобного не создала наша черная армия «захребетников» крестьянства.

Соловецкие монахи любят выпить, вот в доказательство этого…

 

 

Начальнику Соловецких лагерей ОГПУ

Группы монахов б.Соловецкого монастыря, смиренных Трефилова, Полежаева, Мисукова, Некипелова, Казицына, Челпанова, Сафонова, Катюрина, Самойлова, Немнонова, Белозерова и других

Покорнейшее заявление

Припадая к Вашим стопам, мы, монахи б.Соловецкого монастыря, ввиду приближения праздника Пресвятой Троицы и так как двунадесятые праздники по старо-христианскому и церковному обычаю не могут быть праздниками без виноизлияния, просим Вас разрешить выдать нам для распития и услаждения 20 литров водки, в чем и подписуемся.

22 июня 1929 г.                                                                                                                                                  (Подписи)

Хороший, ласковый день. Северное солнце благосклонно освещает казармы, дорожки перед ними, посыпанные песком, ряд темно-зеленых елей, клумбы цветов, обложенные дерном. Казармы новенькие, деревянные, очень просторные; большие окна дают много света и воздуха. Время – рабочее, людей немного, большинство – «социально опасная» молодежь, пожилых и стариков незаметно. Ведут себя ребята свободно, шумно.

Я приехал сюда с Матвеем Погребинским, организатором трудовых коммун, автором книжки о Болшевской коммуне, человеком неисчерпаемой энергии и прекрасным знатоком мира «социально опасных». Ребята знают, что он явился набирать несколько сотен человек в Болшевскую трудкоммуну: товарищи, работающие там, сообщили им, что коммуна растет, нуждается в людях…

Больше всего ребят занимал вопрос: переведут ли их в Болшево 4 и получат ли они там «трудовую квалификацию»?

__________________________________

4 …переведут ли их в Болшево… - Трудовая коммуна ОГПУ, организованная в 1925 г. в бывшем имении фабриканта Крафта, недалеко от станции Болшево (подробнее о коммуне см.: М.С.Погребинский. Трудовая коммуна ОГПУ, 1928, и сб. «Болшевцы»).

Нашу беседу  в казарме прервал молодой человек «мелкого калибра». Его довольно изящная фигурка ловко вывернулась из толпы, он вежливо поздоровался, подал мне лист бумаги, сложенной вчетверо, и заговорил о том, что «желает заслужить свой проступок».

Но его речи заглушили крики ребят:

- Это – шпион!

- Он не из нашей казармы.

- Он против советской власти.

Рябоватый парень, сосед мой, ворчал:

- Мы – воры, а на такие штуки не ходим.

- Ври! Бывает и с нами!

- Так в своем кругу, черт! Родину не продаем.

Кто-то говорит  прямо в ухо мне:

- Сам сознается, зачем его послали поляки.

Человечек убеждал меня:

- Да, я вину свою признал… Вот прочитайте. Обещаю служить честно. Я так много пострадал…

Он как-то расстроил, перепутал  всё, вызвал хаос…

Под шум голосов я прочитал его бумагу.
 

ЗАЯВЛЕНИЕ

Заключенного воспитанника трудовой колонии Соловецкого концлагеря

1927 года, октября 21 дня, я приговорен Криворогской Чрезвычайной сессией к 10 годам лишения свободы в силу ст. 54-6 Украинского У.К.

В преступлении я чистосердечно сознался перед судом, но преступление совершенное мною, было лишь потому, что я совершил его по своей молодости. В 1919 году во время гражданской войны я утерял своих родителей и попал в одну из частей пулеметной команды Красной Армии набивщиком патрон в пулеметные ленты, но в том же году попал к петлюровским войскам в плен, и благодаря моей молодости мне удалось сохранить жизнь.

В начале 1920 года петлюровские войска эвакуировались в Польшу, в момент эвакуации мне пришлось уходить с ними, так как я был усыновлен поручиком Б…

В начале 1924 года я был помещен в польскую школу и приют под назв. «Бурса УП» в гор. Варшаве. В 1925 году я был помещен в авиашколу – но на родину меня тянуло более сильным магнитом – я хотел уехать легально, - но не имея на то разрешения, мне пришлось принять поручение, данное мне.

Настоящим я даю подписку о том, что никогда преступлений делать не буду и буду заниматься исключительно честным трудом. И на основании этого  прошу при совершении самого маленького преступления принять высшую меру (расстрел) и прошу Вас также на основании моей подписки заменить Соловки Красной Армией, колонией в Москве, а я со своей стороны даю клятву перед лицом Центрального исполнительного комитета и Коллегии ОГПУ, что буду принимать самое активное участие в работе.

Я действительно сознаюсь, что я сделал большое преступление – но я понимаю, какое я получил воспитание в Польше, - оно не соответствовало воспитанию, которое я мог бы получить в теперешней советской действительности, а также понимаю все то, что сделано для меня во время пребывания в исправдоме и концлагере, а в частности, трудовой колонии.

Я – молод, я – преступление совершил, но совершил лишь по своей молодости.

Я прошу не отказать в вышеупомянутой просьбе  и направить в Красную Армию, я с военной тактикой отчасти знаком, а остальное научусь, а если найдется возможным, то исключительно по Вашему усмотрению.

21.VI – 29 г.

Мне сказали, что человечек этот принял на себя такой «заказ»: проникнуть в комсомол, держаться линии ЦК, изучить горное и летное дело. В комсомол он проник и вскоре «провалился».

Мне показалось, что многие невольные островитяне желали намекнуть:

«Мы и здесь не пропадем!»

Возможно, что у некоторых задор служит для утешения и преобладает над твердой уверенностью, но всё же у многих явно выражается и гордость своим трудом.

Это чувствуется у заведующего кожевенным заводом; он – бывший заключенный, но, кончив срок, остался на острове и работает по вольному найму.

- В обработке кожи мы отстаем от Европы, а полуфабрикат у нас лучше, - сказал он и похвалил рабочих: - Отличные мастера будут!

В Мурманске я слышал, что мы «отстаем» и в деле производства лайки, посылаем ее за границу полуфабрикатом, так же, как это делается в Астрахани с рыбьим пузырем.

Людей, которые отбыв срок заключения, остались на острове и, влюбленные в свое дело, работают неутомимо, «за совесть», я видел несколько.

Особенно значительным показался мне заведующий сельским хозяйством и опытной станцией острова. Он уверен, что Соловки могут жить своим хлебом, следит за опытами Хибинской станции с «хладостойкой» пшеницей, мечтает засеять ею триста гектаров на острове, переписывается с профессором Палладиным и Н.И.Вавиловым.

Разводит огурцы, выращивает розы, изучает вредителей растений и летает по острову с быстротою птицы…

Показал конский завод, стадо отличных крупных коров, завод бекона, молочное хозяйство. Первый раз видел я конюшни и коровник, содержимые в такой чистоте…

…должен отметить заведующего питомником чернобурых лисиц, песцов и соболей.

Он тоже бывший заключенный и тоже «схвачен делом за сердце». Зверей своих трогательно любит… Питомник устроен на отдельном острове, до него нужно ехать в лодке более часа по сизой холодной воде Глубокой губы – пролива между островами.

Питомник – целый город, несколько рядов проволочных клеток, разделенных «улицами», внутри клеток домики со множеством ходов и выходов, как норы, в каждой клетке привычная зверю «обстановка», деревья, валежник.

Молочным хозяйством заведует старый священник, кажется, протоиерей…

- Знающий человек, хорошо работает, - говорят мне.

Такой же отзыв услышал я о заведующем конским заводом, бывшем офицере Колчака…

В кустарной мастерской десятка три людей делают различные шкатулки, коробочки…

Посвистывают, сопят и фыркают маленькие паровозы, таская по узкоколейкам лес, торф, шпалы, прокладывают новые пути, люди роют землю, дробят булыжник, месят бетон, рубят дерево, на крыше электростанции шипит какая-то трубка. Едут молодцеватые пожарные, «проминая» застоявшихся лошадей.

На большой поляне идет выработка торфа, здоровые ребята в холщевых рубахах и высоких сапогах быстро, лопатами, бросают в машину огромные куски жирной грязи, машина выпускает  ее толстой лентой, ленту рубят на куски, отвозят их на тачках прочь, раскладывают по земле, - все идет «без сучка, без задоринки». Мне говорят:

- Обратите внимание   на сапоги рабочих!

Обращаю. Сапоги, конечно, очень грязные.

Но мне объясняют, что они – из кожи, не пропускающей сырость… Узнаю, что кожа пропитывается водой, отходящей при выработке смолы…

- Сами придумали!..

На торфе работает немало женщин в серых халатах, они же ворошат сено, неподалеку от разработки торфа.

Были мы на концерте в театре, он помещается в кремле, устроен, должно быть, в расширенном помещении бывшей «трапезной». Вмещает человек семьсот и, разумеется, «битком набит». «Социально опасная» публика жадна до зрелищ, так же как и всякая другая.

Концерт был весьма интересен и разнообразен.

Небольшой, но хорошо сыгравшийся «симфонический ансамбль» исполнил увертюру из «Севильского цирюльника», скрипач играл «Мазурку» Венявского, «Весенние воды» Рахманинова; неплохо был спет «Пролог» из «Паяцев», пели русские песни, танцевали «ковбойский» и «эксцентрический» танцы, некто отлично декламировал «Гармонь» Жарова под аккомпанемент гармоники и рояля.

Совершенно изумительно работала труппа акробатов, - пятеро мужчин и женщина, - делая такие  «трюки», каких не увидишь и в хорошем цирке. Во время антрактов в «фойе» превосходно играл Россини, Верди и увертюру Бетховена к «Эгмонту» богатый духовой оркестр; дирижирует им человек бесспорно талантливый.  Да и концерт показал немало талантливых людей.

Все они, разумеется, «заключенные» и работают для сцены и на сцене, должно быть, немало.

Не знаю, как часто устраиваются такие обширные концерты, как тот, в котором я был. На афише сказано: «Театр 1-го отделения»; очевидно, театр «2-го отделения» ставит пьесы или же существует два театра.

Пьес я не видел, но видел фотографии постановок «Декабристов», «Разлома», «Рельсы гудят», «Тайны гарема» и сочиненной драматургами пьесы «Троцкий за границей».

В кремле Соловецкого острова, кроме театра, сосредоточены школы, довольно богатая библиотека 5 и музей, отлично организованный Виноградовым6, тоже бывшим заключенным, автором интересного исследования о «Соловецких лабиринтах», таинственном остатке древнего язычества.

Музей, показывая историю Соловецкого монастыря, дает полную картину разнообразного хозяйства СЛОН`а – «Соловецкого лагеря особого назначения».

Ведется на острове краеведческая работа, печатается журнал, издавалась газета 7, но издание ее на время прекращено.

__________________________________

…кроме театра, сосредоточены школы, довольно богатая библиотека… - В 1929 г. на Соловках работало 76 общеобразовательных и специальных школ, курсов и кружков; начальные и средние школы для взрослых, профтехкурсы, готовившие рабочих высокой квалификации, кружки ликвидации безграмотности.
Во всех хуторах и на центральном острове были клубы, библиотеки, красные уголки, кинопередвижки. Работали два театра с несколько экзотическими названиями: «Хлам» (возможно, подражание одесской ассоциации «Хлам», расшифровывавшейся как «художники, литераторы, актеры, музыканты») и «Свои».
Первый составляли актеры профессиональные и полупрофессиональные, второй театр представлял собою самодеятельность бывших уголовников. В репертуаре были, в частности, «На дне» Горького, «Поджигатели» А.Луначарского, «Дети Ванюшина» С. Найденова, «Волчьи души» Дж.Лондона.

__________________________________

6 … музей, отлично организованный Виноградовым… - Ученый-археолог Н.Н.Виноградов после Соловков работал в Петрозаводске и Ленинграде. Исследование, упоминаемое Горьким, называлось  «Соловецкие лабиринты, их происхождение и место в ряду однородных доисторических памятников»; впервые напечатано в т.IV «Материалов СОАК» (то есть «Соловецкого отделения Архангельского общества краеведения»). Соловки, 1927.

__________________________________

 7  Ведется на острове краеведческая работа, печатается журнал, издавалась газета… - С 1926 г. на Соловках велась большая научно-краеведческая работа (ежегодно выпускалось 4-5 томов статей), на которую обратила внимание Академия наук СССР; в июле 1926 г. в многотиражке, выходившей на острове, было напечатано «Письмо Академии наук СССР» с благодарностью всем, кто ведет на острове исследовательскую работу. 
С марта 1924 г. на острове выходил политико-общественный и воспитательный журнал «СЛОН», который с января 1925 г. стал называться «Соловецкие острова». С 1925 г. издавалась газета «Новые Соловки». Оба издания подготавливались и выпускались заключенными, из них же составлялись и редакционные коллегии.

Буржуазная наука говорит, что преступление есть деяние, воспрещенное законом, нарушающее его волю путем прямого сопротивления или же путем  различных уклонений от подчинения воле его.

Но самодержавно-мещанское меньшинство, командуя большинством – трудовым народом, - не могло, не может установить законов, одинаково справедливых для всех, не нарушая интересов своей власти; не могло и не может, потому что главная, основная забота закона – забота об охране «священного института частной собственности» - об охране и укреплении фундамента, на котором сооружено мещанское, классовое государство.

Чтобы прикрыть это противоречие, буржуазная наука пыталась даже обосновать и утвердить весьма циническое учение о «врожденной преступности» 8, которое разрешило бы суду буржуазии еще более жестоко преследовать и совершенно уничтожать нарушителей «права собственности».

__________________________________

8 …весьма циническое учение о «врожденной преступности»… - Представитель этого учения психолог и криминалист Чезаре Ломброзо (1835-1909).

Учение о врожденной преступности было разбито и опровергнуто наиболее честными из ученых криминалистов, главным образом – русскими.

Разумеется, я не стану отрицать, что существуют благочестивые звери, которые душат людей с молитвой на устах. Бытие таких людей вполне оправдано в государствах, где жизнь человека равна нулю, где самодержавно командующее меньшинство безнаказанно истребляет миллионы рабочих и крестьян, посылая их на международные бойни с пением гимна: «Спаси, господи, люди твоя…»

В Союзе Социалистических Советов признано, что «преступника» создает классовое общество, что «преступность» - социальная болезнь, возникшая на гнилой почве частной собственности…

Совнарком РСФСР постановил уничтожить тюрьмы для уголовных в течение  ближайших пяти лет и применять к «правонарушителям» только метод воспитания трудом в условиях возможно широкой свободы.

В этом направлении у нас поставлен интереснейший опыт, и он дал уже неоспоримые результаты. «Соловецкий лагерь особого назначения» - не «Мертвый дом» Достоевского , потому что там учат жить, учат грамоте и труду. Это не «Мир отверженных» Якубовича-Мельшина, потому что здесь жизнью трудящихся руководят рабочие люди, а они, не так давно, тоже были «отверженными» в самодержавно-мещанском государстве.

Рабочий не может относиться к «правонарушителям» так сурово и беспощадно, как он вынужден отнестись к своим классовым, инстинктивным врагам, которых – он знает – не перевоспитаешь.

И враги очень усердно убеждают его в этом.

«Правонарушителей», если они – люди его класса – рабочие, крестьяне, - он перевоспитывает легко.

«Соловецкий лагерь» следует рассматривать как подготовительную школу для поступления в такой вуз, каким является трудовая коммуна в Болшеве…

Здесь кстати будет сказать о хозяйственном росте трудкоммуны в Болшеве.

В 28 году я видел там одноэтажный корпус фабрики трикотажа, в 29 – фабрика выросла еще на один этаж, оборудованный станками самой технически совершенной конструкции. В 28 – яма для фундамента фабрики коньков, в 29 – совершенно оборудованная, одноэтажная, светлая и просторная фабрика с прекрасной вентиляцией. Кроме всего количества коньков, потребных для страны, фабрика будет выпускать мелкокалиберные винтовки. И те и другие ввозились из-за границы. За год построено отличное, в четыре этажа, здание для общежития членов трудкоммуны. Строится еще четыре таких же.

…В колонии строится здание для клуба, театра, библиотеки. К ней проведена ветка железной дороги. Сделано еще многое. И, когда видишь, сколько сделано за 12 месяцев, с гордостью думаешь:

«Это сделано силами людей, которых мещане морили бы в тюрьмах».

***

«РАБЫ ПЕРЕРОЖДАЮТСЯ В ЛЮДЕЙ – ВОТ НОВЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ!»

(«Русская советская литература», учебное пособие, 10 класс, 1976).

Для Горького характерна новая концепция человека. Человек для писателя – творец истории. Горький прежде всего обращает внимание на то, как человек сопротивляется обстоятельствам, как выражает протест против социального гнета и несправедливости.

Автор «Матери» заявил, что революционная эпоха формирует активных людей, и основная задача прогрессивных литераторов – возвестить о рождении «нового психологического типа, идущего создать новую жизнь».  Сам писатель не только заговорил о появлении новых людей, но и изобразил их (Нил – «Мещане», Павел Власов, Ниловна – «Мать», Синцов, Греков – «Враги»).

«Рабы перерождаются в людей – вот новый смысл жизни!» - писал он.

Машинист Нил («Мещане») уверен в том, что будущее принадлежит людям труда («Хозяин тот, кто трудится», «Прав не дают, права берут», - говорит он). В романе «Мать» и драме «Враги» не одиночки, а рабочая масса в целом – коллективный герой – обретала представление о целях борьбы и уверенность в победе.

Горький подчеркивает социально-классовую обусловленность психологии своих героев, которая проявлялась в их мышлении, нравственных представлениях, поведении, речи.

Дух горьковского творчества хорошо был уловлен английским писателем Б. Шоу, сказавшим: «Герои Горького несли в себе революцию, и потому книги Горького были книгами расцвета, а не вещанием страшного суда».

А.Луначарский в свою очередь справедливо утверждал, что в Горьком пролетариат «впервые осознает себя художественно, как он осознал себя философски и политически в Марксе, Энгельсе и Ленине».

«Моя радость и гордость, - писал он, - новый русский человек, строитель нового государства… Товарищ! Знай и верь, что ты – самый необходимый человек на земле. Делая твое маленькое дело, ты начал создавать действительно новый мир».

«Три человека строят культуру – ученый, художник и рабочий», «Труд и наука – выше этих двух сил нет ничего на земле», - утверждал Горький.

Большую известность получили также статьи писателя, раскрывающие социальную сущность пролетарского гуманизма, «цель которого – полное освобождение трудового народа всех рас и наций из железных лап капитала».

***

Приезд Максима Горького на Соловки и массовые расстрелы 1929 г.

https://bessmertnybarak.ru/article/maksim_gorkii_solovki/

gorkiy_na_solovkah_1.jpg

На прогулке. Слева направо: А. Мартинелли, М. Горький, Г. Бокий, А. Ногтев, И. Полозов. 1929 год

***

Автор страницы:
Эта непримиримая война богатых и бедных. В  принципе, я не удивлена, лишь ожесточения стало больше. Кто столетиями доводил  народ, страну до таких расколов, войны? Вражды. Я не оправдываю этих людей, начальников лагерей, нет. Так что же, Горький в своей статье все придумывал?
Горький описывал то, что видел. Заключенный описывал свои ощущения, свой взгляд на жизнь в лагере, факты со своей точки зрения. Место действия одно - Соловецкий лагерь.  Почему, в конце концов, так?
А что в сегодняшней жизни?

***

«ФАКТЫ» (А.М.Горький, 1928 г.)

(Впервые напечатано в журнале «Чудак», 1928, № 1. Подпись: Самокритик Словотеков).

В часы, свободные от занятий в Трахтресте, ходит Иван Иванович Унывающий по улицам, посматривает на подобных ему совчеловеков и, выковыривая из действительности всё, что похуже, мысленно поет весьма известный романс:

Скажи, Россия, сделай милость,

Куда, куда ты устремилась?

А в душе его тихо назревал розовый прыщик надежды…

Погуляет, сладостно нысытится лицезрением злодеяний советской власти и, зайдя  к тому или иному из сотоварищей по тихому озлоблению, рассказывает ему вполголоса:

- Окончательно погибают!

Зашел, знаете, в гастрономический магазин; главный приказчик, очевидно, чей-то знатный родственник и потому – глухонемой, помощники его в шахматы играют, а на улице – длиннейшая очередь голодного народа за яйцами, чайной колбасой, маслом, сыром; вообще – анархия!

Спрашиваю: «Это – какой сыр?» Бессовестно лгут: «Швейцарский!» - Позвольте, говорю, как же у вас может быть швейцарский сыр, когда нет у вас никаких отношений со Швейцарией?  И не может быть у вас ни сукна аглицкого, ни духов французских, ни обуви американской и ничего настоящего, а торгуете вы только имитациями и репродукциями общечеловеческих товаров, и сами вы отнюдь не настоящие культурные люди, а тоже имитация, и весь ваш карьеризм – тоже неудачная имитация европейского социал-демократизма, против которого я… впрочем, имею честь кланяться!»

Иронически засмеялся и ушел, знаете…

Сотоварищ по озлоблению не верит ему, но сочувственно мычит:

- Мужественный вы человек…

А Иван Иванович хорохорится:

- Вот увидите, я им скажу правду! Скажу прямо в глаза, за всех нас скажу! Потому что я уже не только надеюсь, но и верю!

 И ведь действительно – сказал.

 Как-то, находясь в состоянии глубокой задумчивости и нежно лелея прыщик сладкой надежды своей, зашел Иван Иванович в магазин – лимон хотел купить – и на вопрос приказчика:

- Что желаете, гражданин? –

 ответил искренно:

- Мне бы – термидорчик!*

                                                               Самокритик Словотеков.

__________________________________

*Мне бы – термидорчик! – 9 термидора (27 июля) 1794 г. во Франции был совершен контрреволюционный переворот, приведший к поражению якобинской революционной диктатуры.

***

ПОСТСОВЕТСКАЯ РОССИЯ.

lazary.jpg

Lazarus at the rich man`s house  [Лазарь у дома богача]

lazary3.jpg

***

Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем…

(Евангелие от Луки, глава 16, стихи 19-31).

***

Автор страницы:

***

Уничтожить символ… 

                                 Нас водила молодость

                                 В сабельный поход.

                                 Нас бросала молодость

                                 На кронштадтский лед…

                                 («Смерть пионерки», Э.Багрицкий)

Уничтожить символ – вырвать из груди.
Вдаль к кронштадтским ливням молодость веди.
Вновь летит зарница. Конницы разлет.
Жизнь крылатой птицей вырвалась вперед.

Гордо знамя плещет – «Равенство и труд!»
Годы рукоплещут, нас вперед зовут.
Радость устремлений, мира, света  - роль.
Гордость поколений – Ленин -  наша боль,

Радость и надежда, миллионов свет…
Олигарх прикажет.  Уничтожат. Нет
символа, не будет. Миллиардов счет…
Капитал здесь судит.  Скажут, что народ.

***

ПРО СОВЕТСКУЮ СТРАНУ

https://zen.yandex.ru/media/apofeos_rusofoba/pro-sovetskuiu-stranu-5d7fca3f74f1bc00ae29d5ad

20.09.19.

Почему-то в последнее время мне часто попадаются собеседники, которые рассказывают про то, как здорово и сладко жилось людям в СССР.

Странно, конечно, но абсолютное большинство из рассказчиков родились гораздо позже распада Союза— и либо им Рабинович про это напел, либо своя советская Арина Родионовна воспитала.

В общем, про тех, кто плачет об усопшем Совке...

Эх, последние дни настали,
И несчастья сейчас нередки.
Ах, какую страну прос@али
Недалёкие наши предки!
Ах, какие там были дали,
В нашем милом, родном Совочке!

***

Автор страницы: 

Памяти СССР, и тому времени эти строчки.

***

Как товарищ товарке…

Святость права родиться, становиться, взрослеть.
И крылатою птицей в это небо лететь.
Святость в синие дали обозначить маршрут.
Святость быть созидали боги там, люди тут.

Быстрокрылою птицей обернется мечта.
И в душе воцарится чистота, красота.
Озаренье и силу, высоту и полет
Память ввысь уносила и… разбила. Вперед,

Утопая во грязи, и в отбросах из лжи
То ль слугой, то ли князем приготовишься жить…
И качнутся начала у святого конца.
И судьба величала мертвеца, мертвеца.

И лежал, растерявши свой бессмертный покой,
СССР, проигравший тот растерзанный бой.
Нет, не быть, на досуге мертвецов не клевать.
Станем лучше «за други» вековать,  горевать.

И помянем по чарке, и воспрянем душой.
Как товарищ товарке, как «старшой» и «меньшой».
Ах, пол поты с засосом, ах, такую-то мать…
Люди ставят вопросы, знать, пора отвечать.

***

Олигархат о народе (очень злобная и грубая речь).

Непосильным что трудом наживал,
Пуще глаза своего охранял.
Чтоб восставший  снова хам отобрал?
Да в гробу я коммунизм твой видал!

Я богатство воровал и копил,
Чтобы хам его себе возвратил?
Да разверзнись подо мною земля,
Да не будет здесь коммуна твоя.

Капитал социализм победил.
Ты - «чумазый». Вновь тебя он родил.
А кому, скажи, дерьмо убирать?
Я пос-ал, тебе мой зад подтирать.

Капитал здесь злато куёт,
Недоволен – отворот, поворот.
Вон лесок, вон речка, вон пруд.
Убирайся, там в свободе живут.

Под мостами  спать даровано всем.
Справедливость. Захочу, так и съем.

Мое мнение личное, что вот именно это отношение – истинное лицо и отношение капиталиста к человеку.

«Чумазый» - из рассказа Чехова «В усадьбе».

***

Автор страницы:

Статьи ниже  по материалам научной конференции 2006 г., но очень интересно прочесть с позиций 2020 года.

***

«ЛОГИКА ШАРИКОВЫХ НАИЗНАНКУ?..»

Социальные реформы. Иллюзии и реальность. Материалы научной конференции. 2006.

«Это наши «либерализаторы» и «приватизаторы» исповедуют логику шариковых наизнанку…»

(А.В.Бузгалин, президент Фонда «Альтернативы»)

ЛИКВИДАЦИЯ ЛЬГОТ: ЗА И ПРОТИВ.

(Круглый стол экспертов).

А.В.Бузгалин

(президент Фонда «Альтернативы», доктор экономических наук, профессор МГУ им М.В.Ломоносова.)

Смысл нашей встречи состоит в том, чтобы поставить очень актуальную, важную, болезненную проблему монетизации льгот в плоскость, прежде всего  научную, не забывая при этом и политически заостренные, обращенные к общественности аспекты проблемы.

<…>

Д.С.Львов

(академик РАН, руководитель Секции экономики Отделения общественных наук РАН)

 «У России две беды – дураки и дороги». Но сегодня я ловлю себя на том, что сейчас обозначилась новая беда – когда дураки указывают дорогу. И это очень опасно.

Матвиенко с пафосом говорила про разрушенный  общественный транспорт, и все это повторяют. А почему же губернатор Санкт-Петербурга, впрочем, как и более высокие наши власти, не говорят о том, что в РОССИИ НЕДОПУСТИМЫЙ ИЗНОС ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО КАПИТАЛА?

Почему мы не говорим о том, что  в нашей стране совершенно унизительно-низкая заработная плата? Как, «выкатив» нищенскую заработную плату против мировых цен на услуги и товары, можно проводить монетизацию?!

Главным и основным должна быть не реформа льгот, а реформа оплаты труда . Вы говорите о свободе, которой должен обладать каждый труженик. Так, свобода гражданина в том, в частности, и состоит, что он может и должен сам выбирать – платить ему за эту услугу, либо получать натуральную льготу или соответствующую денежную сумму.

Вы все время говорите о приближении цен к мировым. А почему же вы не трогаете цену на рабочую силу, заработную плату?

Мне на это отвечают: «Нельзя ее трогать, потому что низкая производительность труда. Вот будем лучше работать (как американцы), тогда будет все нормально». Это чушь!

Все зависит от других соотношений. На один доллар заработной платы (я, естественно, говорю о часовой зарплате) среднестатистический американец сегодня производит в три раза меньше национального продукта, чем наш замученный работник.

Что это значит? Это значит, что в НАШЕЙ СТРАНЕ СУЩЕСТВУЕТ ДИКАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ НАЕМНОГО ТРУДА, НЕДОПЛАТА ЗА ЭТОТ ТРУД.

Нам нужно поступить следующим образом. Реформы должны начинаться с реформы оплаты труда. Мы говорим, что производительность труда низка. Но мы не говорим населению, что  мы отстаем от США по производительности в 5 раз, а по заработной плате – в 25 раз!

Надо увеличить нашу заработную плату, создав свободу для рынка рабочей силы, как минимум в 2,5-3 раза. Тут сразу же выкатывается следующий «либеральный» контраргумент: «Как увеличить зарплату, когда у нас нет источников?»

Но  у нас есть колоссальные источники для увеличения зарплаты в 2,5-3 раза.

Под большим давлением правых, которым народ отказал в доверии на последних выборах, была проведена так называемая «плоская» шкала подоходного налога, которая сровняла   миллиардера Абрамовича с каким-то наемным работником, который получает сейчас порядка 3,5 тысячи рублей.  Это нонсенс. А почему вы не смотрите на международный опыт рыночной экономики?

Такой шкалы нигде нет. Для всех живущих ниже прожиточного минимума, ликвидируйте всякий подоходный налог. А на остальных введите прогрессивную шкалу. Тогда в год вы получите 8 миллиардов долларов дополнительного дохода.

<…>

О.Н.Смолин

(1-й зам. председателя Комитета по образованию и науке Государственной Думы РФ,

доктор философских наук)

Естественно, что в начале 90-х годов, в условиях небывалого экономического кризиса, по сравнению с которым американская «Великая депрессия» представляет собой насморк по сравнению с пневмонией, депутаты первых российских парламентов пытались компенсировать падение реальных доходов обилием льгот.

Я уже не говорю, насколько опущен реальный прожиточный минимум в России .

Политики любят сравнить его с нормами Ленинградской блокады или концлагерей. На самом деле он рассчитан по нормативам ООН для стран Азии и Африки, правда, климат у нас немножко другой. Но даже при этом прожиточном минимуме по оценкам социологов к разным группам низшего класса, что не тождественно черте бедности, относится 70-75% населения.

Если власть идет на какие-то очень мелкие, частичные уступки населению, вроде повышения базовой части трудовой пенсии (это мелочи, повышать ее надо было радикально, потому что профицит бюджета только прошлого года 685 млрд. руб., а профицит бюджета за последние 4 года превысил 1,5 трлн. руб.), то благодарить за это надо то меньшинство населения, которое сейчас вышло на акции протеста.

Увы, похоже, что власть другого языка не понимает.

<…>

 

 

Д.Е.Сорокин.

(1-й зам. директора Института экономики РАН, доктор экономических наук, профессор)

Была ли оптимальна имевшаяся  у нас система льгот?

Наверное, нет и, конечно, ее надо оптимизировать.

Но здесь возникает вопрос о КРИТЕРИЯХ ОПТИМИЗАЦИИ.

Мы сейчас ругаем то, как провели эти мероприятия по льготам. Вы знаете, я вспоминаю ситуацию лета то ли 1992 г. то ли 1993 г. Тогда нашему институту Верховный Совет поручил оценить происходящие в стране реформы. Это было вынесено на Ученый Совет. Пригласили представителей других институтов. И вот началась дискуссия о том, что нужно – корректировка реформ или смена курса.

Выступает тогдашний зам. директора Института труда и говорит:

«Уважаемые коллеги, а вам не кажется, что мы с вами дискутируем, исходя из того, что объявленная цель реформ соответствует истинной цели. А если подумать, что у этих реформ есть некая иная цель, с точки зрения которой реформы проводятся профессионально точно, грамотно и потому не нуждаются ни в корректировке, ни в отмене?»

Я хочу, чтобы мы задумались: с точки зрения каких критериев мы сейчас критикуем мероприятия по льготам?

Критериям, которые у нас в головах или в головах тех, которые их осуществляют?

Скажем, у вас критерий – оптимизировать льготы с точки зрения минимизации расходов госбюджета. И тогда вы будете проводить эту оптимизацию в одном варианте. А если у вас критерий – сократить доходную дифференциацию в обществе, которая, кстати, нарастает все последнее десятилетие и достигла, по сути, наивысших значений с 1990 г., то оптимизацию льгот вы будете проводить в другом варианте.

Но в обоих случаях это будет оптимизация структуры льгот, только по разным критериям.

Так вот,  С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ТОЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ, которая проводится последние годы, осуществляемые мероприятия полностью укладываются в ее логику.

И, если новый механизм льгот кому-то не нравится, то изменять надо не только этот механизм, а всю социально-экономическую политику.

<…>

С.С.Дзарасов.

(зав. Кафедрой экономической теории и предпринимательства РАН, доктор экономических наук, профессор)

Производя на каждого жителя лишь половину американского ВВП, Советский Союз обеспечивал своему населению образовательный уровень выше американского и более низкую, чем у них смертность на 1000 человек. Смертность в СССР была ниже, чем в развитых странах (США, Германия, Франция), а это надо считать самым главным.

А как обстоит дело теперь?

В советский период смертность была 8-9 человек на 1000 населения, а теперь – 16,3!

Это результат наших реформ.

Ежегодно преждевременной смертью умирает около миллиона человек .

По существу, это ГУЛАГ нового режима, с помощью которого он избавляется от лишних ртов!

Такова правда.

<…>

***

Автор страницы:

Алчный и лживый – иди на костер!
Снова и снова звучит  приговор.
Снова и снова проклятия крик.
Горькою злобой мне в душу проник.

Нет, не смогу, не простить никогда.
Мается в сердце чужая беда.
Грудь разрывает и жить не дает.
Горечь отчаянья душу мне рвет.

Нежный цветок источает в груди
Горькие вопли и стоны – уйди.
Нет вам прощения, алчность и ложь.
Нет, задыхаюсь, проклятия дрожь.

Боль и отчаянье, ненависть, страх
Черною мглой на повисших руках.
Вздерни те руки – прощенье иль меч?
Голову вора мне надо отсечь.

Голову вора за смерти, за крик.
Черною болью отчаянья миг.
Нет, не простить миллионы смертей.
Алчность, сжираешь ты души людей.

Нет вам прощенья. Сама умерла.
Душу свою я Тебе отдала.
Алчный и лживый – иди на костер.Снова и снова в душе приговор.

 

***

В.В.Куликов

(1-й зам. директора Института труда, доктор экономических наук, профессор)

В Конституции сказано, что Россия – социальное государство. Де-факто наше государство все больше превращается в антисоциальное. Греф сказал, что нам нужно субсидиарное государство.

Так вот, субсидиарное государство – это не социальное государство. И закон № 122 этому наглядное доказательство.

И последнее. Обратите внимание, в законе даже не ставился вопрос о повышении уровня жизни людей.

А ведь в 153-й статье Конституции сказано, что нельзя снижать существующий уровень достатка населения!

А.В.Бузгалин.

В своем выступлении я хотел бы, не претендуя на роль заключения к нашему краткому анализу, суммировать основные аргументы, показывающие, что меры властей по монетизации льгот (1) идут вразрез с фундаментальными гуманистическими принципами развития общества и социально несправедливы, (2) экономически неэффективны в XXI веке, (3) противоречат мировому опыту и специфическим условиям России и, наконец, представляют собой лишь одно из звеньев общей цепи мер, ведущих к дальнейшей либерализации и приватизации В ИНТЕРЕСАХ УЗКОГО СЛОЯ ГОСПОДСТВУЮЩИХ ЭЛИТ.

Монетизация (по сути – ликвидация) льгот социально незащищенных групп граждан есть, по большому счету, нарушение фундаментальных прав человека на достойную жизнь и принципов социальной справедливости.

Но, может быть, эта мера ведет к росту экономической эффективности, увеличению общего «пирога», что в перспективе приведет к росту доходов каждого россиянина?

И это не так. У российской экономики в новых условиях глобализации и перехода к «обществу знаний» есть, по большому счету, только две альтернативы эволюции:

Или повышение конкурентоспособности на мировом рынке за счет дешевизны примитивных товаров и экспорта сырья, или развитие современных высокотехнологичных, наукоемких, знаниеинтенсивных производств.

ЕСЛИ НАС ПОТАЩАТ ПО ПЕРВОМУ ПУТИ, то, действительно, экономически выгодным станет резкое снижение уровня образования, продолжительности жизни и социальной защиты, ибо такой экономике нужна дешевая (т.е. малообразованная, недолго живущая и не требующая социальных затрат) рабочая сила. В рамках этой «стратегии» (а именно ее сейчас по преимуществу реализуют власти)  граждане России (за исключением «элит», конечно) рассматриваются как рабочий скот, который должен быть как можно более дешев при данном уровне производительности.

«Элиты» же вполне смогут получать сверхвысокие доходы за счет эксплуатации недр и дешевой рабочей силы.

 

 

Для альтернативной стратегии опережающего развития нужны не тысячи, а десятки и десятки миллионов долго живущих, высокообразованных и социально защищенных граждан, способных думать о технических, культурных, социальных инновациях, имея современный спектр мотивации (достойно заработанные деньги, престижный интересный труд, рационально используемое свободное время, высокий статус работника-новатора…) при гарантиях социальной стабильности.

Последнее (равно как и высокие уровень  образования и продолжительность жизни) принципиально важны для того, чтобы человек мог долго и на протяжении всей жизни (в среднем 15-20 лет) учиться, не бояться потерять все при решении инновационных задач, обладать высокой социальной и профессиональной мобильностью, меняя место жизни, профиль деятельности и т.п.

Такая (дорогая!) рабочая сила заставит и бизнес, и государство ориентироваться на развитие высоких технологий, повышающих производительность труда, а не экспорт сырья и примитивное производство.

Наступление же на социальные льготы в нашей стране – это часть общей линии на дальнейшую коммерциализацию и приватизацию всех оставшихся сфер нашего достояния.

На очереди (вслед за льготами) жилищно-коммунальное хозяйство, далее последуют образование, здравоохранение и наука.

По сути дела – это политика радикального свертывания (вплоть до ликвидации) общественного сектора экономики. Между тем, именно этот сектор является наиболее быстро растущим в современной глобальной экономике.

Для развития этого сектора, для, наконец, решения не на словах, а на деле социальной ориентации экономического развития (а этот принцип записан в нашей Конституции, говорящей, что Россия – это социальное государство) принципиально важны:

- наличие социальной защищенности лиц с ограниченными возможностями;

- общедоступное среднее и высшее образование, здравоохранение, культура и спорт;

- гарантированное право на жилище;

- общественно-государственное обеспечение развития фундаментальной науки и долгосрочная государственная политика приоритетного развития высоких технологий…

Этот перечень легко продолжить. Для творческих марксистов (а я отношу себя  к их числу) это всего лишь программа минимум.

Теория  (в том числе, прикладные конкретные разработки участников нашего круглого стола) показывают, как такая политика может быть реализована в нашей стране и где конкретно можно найти ресурсы для этого.

Это природная рента, прибыль предприятий государственного сектора, прогрессивное налогообложение, налог на паразитические доходы, прогрессивный налог на недвижимость .

И это не «шариковская» логика передела незаработанных денег.

Это наши «либерализаторы» и «приватизаторы» исповедуют логику шариковых наизнанку, продолжая заниматься экспроприацией не экспроприаторов, а созданного народом и природой достояния – сырьевых ресурсов, денег, выделяемых на социальные льготы, объектов ЖКХ, а вскоре – еще и образования, науки, здравоохранения…

***

Автор страницы:

***

Раньше революция, ныне – маскарад.
Вышла Конституция на парад.
Раньше коммунистами прозревал народ.
Шли путями мглистыми, да вперед.

Шли путями новыми через мрак,
Гордыми, суровыми – правды знак.
Ввысь дорога светлая, в небеса.
Ленина заветами мир спасла.

Ныне коробейники, шулеры, ворьё,
Словно пух с репейников – воронье.
Маскарады кружатся – пляши, пой!
Нация разрушится – перегной…

Управляет нацией алчность, злоба, ложь.
Пляшет провокация: «Капитал – даешь!»
Раньше революция, ныне – карнавал.
Стонет проституция. Я  - давал…

***

Подвываешь па-ра-зи-там? (очень зло, но так и есть на самом деле…)

Капитал выдергивает штучно,
Обнуляя массу по счетам.
Ты теперь его подручный?
Подвываешь па-ра-зи-там?

В ореоле воры и бандиты,
Шулеры, убийцы, мразь.
Распороли СССР,  и сшита
Гнилой ниткой нация у нас.

Карнавалы, мор и лихолетье.
Алчные бароны и тузы.
Капитал перевернул столетье.
Подвывай же: «Не было б грозы!»

***

РОССИЙСКИЕ ЛИБЕРАЛЫ О СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ

ПОСЛЕДСТВИЯХ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЭКОНОМИКИ.

(В.И.Загорьянос, Институт экономики РАН).

На протяжении всех лет реформ России либерализм являлся господствующим идейным течением, так как по многим причинам именно он обслуживал интересы властных элит, был им выгоден. Его теоретическое основание – неоклассическая экономическая теория – усиленно внедрялась в общественное сознание  как единственно верное учение.

Однако в процессе реформ сам либерализм разделился у нас на два крыла.

o Первое – экстремистский либерализм гайдаровского типа .  В противоположность его западному образцу и первоисточнику, этот крайний либерализм можно было бы назвать «новым», так как он появился у нас лишь после перестройки.

o Течение же, известное на западе как неолиберализм, латентно существовало у нас еще при социализме, и мы назовем его «старым» либерализмом.

«Новый, то есть крайний, либерал В.Мау пишет: «В ходе социально-экономической трансформации 80-90-х годов практически одновременно приходилось осуществлять коренные изменения в отношениях собственности и проводить соответствующие институциональные преобразования, радикально менять конституционно-политическое устройство страны, трансформировать доставшуюся от индустриализации структуру народного хозяйства, решать задачи макроэкономической стабилизации».

Как видим, социально-экономические проблемы, преобразование социальной сферы, повышение жизненных стандартов основной массы населения – трудящихся – не входили в первоочередные задачи реформ, случайно или нет, они выпали из поля зрения реформаторов .

Не был обсужден с общественностью социальный аспект намеченных преобразований, не проводилась их научная экспертиза, отсутствовал (или не был обнародован) социально-экономический прогноз.

Т.е. с самого начала нового пути были нарушены основы демократии.

И это объяснялось тем, что курс Е.Гайдара и шедших с ним вместе реформаторов первой волны имел задачу увести страну к «ТОЧКЕ НЕВОЗВРАТА», а вовсе не реабилитацию социальной справедливости, и поэтому он проводился в спешке и безо всяких социальных амортизаторов.

По прошествии времени стало очевидно, что задачей так называемой революции было обеспечение условий первоначального накопления.

***

Автор страницы:

***

Воровской фашизм – золотая рать.
Брысь, социализм, я иду играть.
Хищники на круг, алчность мечет банк.
Недруг или друг?.. Разворотом  танк…

Выстрел. Тишина. Вытекает кровь.
Воровской фашизм застрелил любовь.
Воровской фашизм – миллионов крах.
Расстреляли жизнь – золото в гробах.

На костях людей, на крови твой путь.
Алчный, хищный зверь – воровская суть.
Воровской фашизм – горе, смерть и мрак.
Жертвам обелиск. И клеймен тот враг.

***

Отсюда первостепенное внимание реформаторов к вопросам инфляции, платежного кризиса, создания новой денежной массы, национальной валюты и т.п. – в ущерб экономическим и в особенности социальным проблемам.

Либералов больше всего интересует аллокация финансов в процессе преобразований, вопросы платежного баланса и бюджетного процесса, то есть движения и возрастания стоимости.

 

Люди для них – объект преобразований, а социальные трансферты – лишь расходы бюджета, которые ни в коем случае не должны приводить к его дефициту.

Либералы крайнего толка основной упор делают на индивидуализме и персональной ответственности, отвергая патернализм и солидарность. Реальные последствия реформ для большинства населения России и те трудности, которые обрушились на людей, не представляют  для реформаторов проблемы.

Они рассматривают лишь проекции этих последствий на плоскость стоимостных потоков .

Такой подход можно было бы назвать плоскостным.

О плоскостном подходе говорит и обилие рядов внешних сопоставлений экономических и социальных показателей России с показателями других стран, в которых теряется динамика анализируемых показателей, изменившихся в России коренным образом на глазах всего лишь одного поколения.

 

Нищета, поляризация доходов, трудности получения образования, уменьшение доступности качественной медицинской помощи, эпидемии социальных болезней, уменьшение  средней продолжительности жизни, рост преступности, социальные эксклюзии – теряются в сопоставлении с широким веером стран – от США до Конго, а острота проблем при этом стирается.

Традиционные либералы оценивают социально-экономические результаты реформ как неприемлемые и дистанцируются от радикалов.

Старые либералы особо подчеркивают, что «привыкание значительной части наших соотечественников к бедности, включение их в культуру бедности» 1 растущее явление социальной эксклюзии недопустимы и ПОДРЫВАЮТ СПОСОБНОСТЬ ОБЩЕСТВА К РАЗВИТИЮ.

К сожалению, голос  «старых» либералов, так же как и требования «левых» и социал-демократических критиков экономического экстремизма  изменить экономическую политику, не доходят, судя по всему, до власть предержащих.

Объявленный разворот внимания к социальным проблемам населения пока не выходит за рамки соглашения о намерениях, а его воплощение в жизнь сомнительно.

Стиль практической реализации идей экстремалов от экономической науки продемонстрировала недавно кампания по монетизации социальных льгот.

1 .О Шкатарян. Российский порядок: вектор перемен. М., 2004, с.136.

***

ВСЯ ПРАВДА О ВОЙНЕ С СОЦИАЛИЗМОМ

29.11.2019, 08:00

https://www.gazeta.ru/comments/column/dragunsky/12834716.shtml?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Денис Драгунский о том, почему альтернативы российским 90-м не было

В ноябрьском номере журнала «Знамя» напечатан отрывок из романа Анастасии Мироновой «Мама!!!». Вот так, с тремя восклицательными знаками. «Это не посвящение. Не зов на помощь. Это крик ужаса», — поясняет автор в предисловии, и пишет, что в России живут десятки миллионов сравнительно молодых людей, которые вышли из провинции девяностых, полной кошмара.

Книга написана от лица девочки, которая своим глазами видит и на своем опыте ощущает погружение маленького и без того небогатого сибирского поселка «Лесобаза» в нищету, бандитизм, алкоголизм, произвол и отчаяние.

<…>

Что такое социализм? Давайте скажем честно, не впутывая в дело малонаселенные высокоразвитые скандинавские страны. Наш русско-советский социализм – это несменяемость власти узурпаторов-фанатиков (коммунистов-сектантов, как их охарактеризовал Юрий Слезкин в своей документальной книге «Дом правительства»). Для того, чтобы обеспечить эту несменяемость, фанатики придумывали все новые и новые бессмысленные проекты, о которых писал еще Василий Гроссман: эти заводы и плотины не были нужны ни народу, ни государству, они были нужны лишь для того, чтобы оковать тяжким трудом миллионы людей. То есть нужны были правящей клике. Нескольким тысячам человек, не более того.

Для надежного прокорма окованных людей была построена система скудных, но более или менее стабильных социальных сервисов. Но история – особенно экономическая история – работает медленно и неодолимо. Коллективизация напрочь подорвала продовольственную базу СССР, а хрущевские налоги на приусадебные участки и вовсе ее добили. Если бы не открытие сибирской нефти, СССР бы погиб еще в 1970-е. Самотлор продлил агонию. Зерно закупали за нефть.

Но в декабре 1985-го саудовский нефтяной министр Ахмед Заки Ямани распорядился расконсервировать скважины, отчего цены на нефть за пару недель упали в четыре раза. То есть он подписал нашей сверхдержаве смертный приговор. Всей, начиная от Западной группы войск и кончая поселком «Лесобаза» в Тюменской области.

Но не будем проклинать господина Ямани (он, кстати, еще жив, почтенный старец с седой бородкой, скоро девяносто стукнет). Не в нем дело. Дело в нашем родном социализме.

Социализм доглодал Россию-СССР до последней косточки (начал жрать в 1930-х, с коллективизацией, а последние кусочки догрыз в ходе афганской авантюры), и бросил ее – после Фороса и опереточного путча – на верную смерть. Но народ никогда не будет ложиться и умирать. На смерть – это значит на самовыживание.

Мне кажется, что книга Анастасии Мироновой «Мама!!!» именно об этом– о страшной,

беспощадной, вынужденной партизанско-крестьянской войне России с социализмом.

О войне, в которой ни для кого – ни для власти, ни для простых людей – не было даже самого подлого выбора. Потому что, повторяю, не перед кем было выбросить белый флаг.

На одном берегу реки истории стоят люди и гневно кричат: «Проклятые девяностые! Либералы сгубили могучую страну!» На другом берегу им отвечают с той же яростью: «Великие девяностые! Либералы спасли гибнущую страну!»

Пароход современности меж тем медленно проплывает мимо.

Пора, наконец, начать говорить вслух. Пора признать страдания тех, кто мучился и погибал во время реформ , не будучи виноватым ни в социализме, ни в его крахе, ни в том, что буйно и криво росло на этом выжженном поле. Это ведь подобно трагедии мирных жителей какого-нибудь городка во время войны. Сначала пришли немцы, потом с боями вернулись наши, а разбитых домов и убитых людей никто не считал.

Пора начать считать. Чтобы успеть на пароход.

 

***

Автор страницы:

«Социализм доглодал Россию-СССР до последней косточки...»

Вот, оказывается, кто виновен, а вовсе не экстремистский либерализм гайдаровского типа, попросту так «звериная» алчность реформаторов.

***

Квота на жизнь или о свободе в загоне (злая шутка)

Поведем вас на убой. Правой-левой
можешь дрогнуть ты ногой. Королевой
не бывать вам никогда. Вы-скотина.
Промелькнули те года. Снова спины

Заполощут ремешком.  - Капиталы –
ваши новые друзья  ныне стали.
За советские года, знать, в расчете.
Снова стали господа. В пересчете:

за копейки миллиарды содрали.
Как красиво мы страну отодрали.
Ремешком, да до кости, да с издевкой.
Золоченой затянули веревкой.

И висит, задыхаясь в помоях,
По-истошному, дико воя.
В струпьях, да в крови, да в раздоре.
Во вселенском, циничном позоре.

«Нет, - вам скажут,- здесь цинизма.
ЗАБОТА».
Так, пинай социализм. На вас квота
На жизнь не распространяется.
Не хватило средств у капитала…

***

Автор страницы:

Интересно взглянуть на прогнозы и оценку ситуации в стране в первый срок  президентства В.В.Путина.

Каковы были планы развития страны, а каковы итоги по прошествии 20 лет? Что изменилось в государственных структурах за 20 лет? Выдержки из книги Г.А.Явлинского ниже.

***

«ВЛАСТЬ – СОБСТВЕННОСТЬ – БОЛЬШАЯ ВЛАСТЬ…»

(из книги Г.Я.Явлинского «Всё впереди.

Статьи и выступления о российской политике и экономике  (1999-2003 гг.).

«Первый капитал – на рабах…  Вот мы как раз сейчас именно на этом этапе!»

 (Г.А.Явлинский)

 

«Новый курс. Против чего и за что выступает «Яблоко».

(«Московские новости», 20 июня 2001).

Да, Россия прошла за последние 10 лет большой путь и многое изменила в своей жизни – ушла от коммунистической идеологии, сформировала демократические ориентиры в Конституции.

Однако те, кто проводил реформы в последние 10 лет, так и не создали надежного демократического фундамента ни в государственном, ни в общественном устройстве, ни в рыночной экономике.

Важнейшие элементы демократии в России похожи на карикатуру. Парламент, который в секунду исполняет все, что ему поручено. Партия-победитель, которая создается за месяц до выборов. Федерализм, который больше похож на феодализм, когда отношения между центром и регионами строятся на личных отношениях между  губернатором и президентом страны. Правовое государство, которое действует избирательно, находит своих противников и разбирается с ними с помощью правовых инструментов так, что на любого гражданина страны в нужный момент можно открыть уголовное дело.

Зависимая судебная система, которая снимает неугодного властям кандидата за день до выборов .

Что же в результате? От реформ выиграло меньшинство. Огромное большинство людей постигло разочарование. Страна получила феномен неустойчивой демократии.

Какие могут быть варианты развития у системы неустойчивой демократии?  Их три.

o Дефективная демократия.

o Так называемая авторитарная модернизация.

o И третий – нелегко достигаемый, но устойчивый путь демократического развития.

Говорить о дефективной демократии много не стоит. Она у нас перед глазами.

Авторитарный соблазн очень четко проступает как одно из возможных направлений. Такой сценарий нашептывают президенту авантюристы и глуповатые плагиаторы-политологи.

Смысл их бормотания в том, что нужно не уничтожать демократические и гражданские институты, как раньше, а приспосабливать их к нуждам полицейско-олигархического властвующего клана . А если приспособить не удается – тогда заменять, вытеснять, имитировать послушными, искусственно-созданными партиями, журналистскими союзами, гражданскими организациями, подконтрольными оплачиваемыми СМИ и т.п.

Это неизбежно приведет к созданию в России полицейского государства.

Порядка от этого, конечно, не будет. Будет огромная бюрократическая конструкция, когда одни бюрократы будут наблюдать за другими, одни представители плодить других, и так до самого маленького поселка.

 

Путь построения авторитарно-бюрократической системы, обернутой в демократическую обложку , - это путь к необратимому отставанию нашей страны.

Несвободные, оболваненные люди, которыми манипулируют, не могут создать конкурентоспособную экономику XXI века.

***

Всё впереди.

Лекция «О будущем России и ее экономики». 

(30 мая 2000 года в Осло, Норвегия).

Почему реформы в Польше, Чехии, Венгрии, многих других странах Восточной Европы оказались удачными, а в России – нет?

В 1989-1991 годах в этих странах произошла демократическая революция с полной сменой не только системы власти, но и правящей элиты. В России же все произошло совсем по-другому: в нашей стране случился номенклатурный термидор – к власти пришли люди из числа тех, кто раньше заседал в Центральном Комитете и Политбюро ЦК КПСС и работал в спецслужбах. Они только сменили свои костюмы – и вместо прежних слов о Ленине, коммунизме и социализме стали говорить о реформах, демократии и рынке…

Был создан совершенно «непрозрачный» режим, позволяющий узкой группе лиц при помощи имеющейся власти распределять собственность методами протекционизма и нечестной конкуренции , а при помощи обретенной таким путем собственности получать еще большую  власть.

Это напоминает мне Карла Маркса  с его формулой «деньги – товар – большие деньги».

Только в России формула была другая: «ВЛАСТЬ – СОБСТВЕННОСТЬ – БОЛЬШАЯ ВЛАСТЬ».

Это то, что мы получили в России в конце правления президента Ельцина.

Случившиеся за эти 10 лет в России перемены дали всему миру урок необычайной важности.

Этот урок таков: капитализм, не ограниченный законом, независимым судом, деятельностью политических партий и профсоюзов, структурами гражданского общества, традициями страны и просто социальной активностью граждан, становится ДИКИМ ЗВЕРЕМ.

***

Автор странницы:

Все-таки, почему в странах Восточной Европы произошла смена правящих элит, ушли коммунисты, наша же  элита коммунистическая  сменила лозунги. Те лидеры в странах Европы, что оказались честнее, порядочнее наших лидеров, проиграли идеологический бой с капитализмом – ушли.

Смешно так задавать вопрос, а я задаю себе этот вопрос и не знаю ответа. Кто морально эти люди, наши идеологи перестройки и реформаторы тогда? Кто они – наши лидеры?

***

Время, назад!

(«Общая газета», 14 февраля 2001 года).

Начался новый век, новое тысячелетие. Но все больше и больше кажется, что политическое время в России течет в обратную сторону. В Россию агрессивно возвращается осовремененное старое.

Сегодня в нашей стране – ненастоящая, формальная притворная демократия. У нас притворные выборы… У нас притворная многопартийность… У нас притворная судебная система… У нас притворное разделение властей…

Такую притворную демократию придворные политтехнологи называют управляемой – сохранение власти для хозяев независимо от воли избирателей.

 

Политика как спецоперация.

Официальная политика сегодня – это, скорее, спецоперация, при которой говорят одно, думают другое, делают третье, а хотят четвертое. Кстати, в результате получится пятое.

Нормальную, публичную, открытую политику заменили интрига, ложь, черный пиар политических провокаторов, называющих себя политическими технологами, и подковерная борьба.

С оппонентами не спорят, не опровергают их аргументы, не противопоставляют их программам свои. О них распространяют грязные слухи, против них публикуют заказные статьи и показывают заказные телепередачи, к ним присылают налоговую инспекцию, на них заводят уголовные дела или снимают с выборов за три часа до их начала.

 

Страна с лояльной экономикой.

Сегодня говорят о наведении порядка.

Это не соответствует действительности. Все, что происходит в этом смысле сегодня, - это никакая не диктатура закона, а передел собственности в пользу определенных, приближенных к новой власти группировок.

Рыночная экономика без демократии обязательно порождает олигархию.

Экономика у нас не либеральная, а лояльная. Именно лояльная – создан совершенно новый тип экономической системы, в которой определяющим фактором для успешного ведения бизнеса является абсолютная лояльность властям.

А если говорить о людях, которые якобы составляют «либеральное крыло» в правительстве – я хотел бы напомнить, что совсем недавно под активные разговоры о реформах примерно такая же «команда» уже реализовала в России «либерализм в особо крупных размерах».

Именно эти люди, преклоняющиеся перед генералом Пиночетом и мечтающие о сильной руке, теперь стали еще и «государственниками» и призывают к созданию «сильного государства»,

хотя государство у них почему-то все время получается не сильное, а НАГЛОЕ.

И именно эти люди являются лидерами или вдохновителями партий, которые при этом не считают обязательной защиту гражданских прав и свобод.

***

В России политика и правозащита – две педали одного велосипеда

(Выступление на юбилейной конференции «25 лет Московской Хельсинкской группе».

Москва. 12 мая 2001 года).

Сегодня нужно  особо подчеркивать, что реальная и серьезная опасность – это совсем не возвращение в коммунистические времена и прошлое, а формирование новой авторитарной или тоталитарной системы , основанной на иных идеологических принципах и вполне совместимой с рыночной экономикой.

Соответственно и главными политическими противниками, антиподами сегодня у нас должны быть вовсе не только коммунисты, но и сторонники управляемой демократии, националисты и новые русские фашисты .

Нам представляется, что эти направления являются идеологическим основанием складывающейся сегодня корпоративной системы власти.

Хотелось бы в двух словах пояснить, что  мы понимаем под корпоративным государством или под корпоративной системой . Это такая система, которая не уничтожает внешне демократические институты, это система, которая приспосабливает и встраивает в себя все гражданские и демократические формы, существующие в стране.

***

Либерализм для всех.

(«Общая газета», 28 июня 2001 года).

Происходит довольно быстрое возвращение во времена двоемыслия, когда настоящие взгляды человека не имели никакого отношения к тому, что он говорит публично, когда комсомольские секретари днем произносили «правильные» речи, а вечером ругали Советскую власть. Жить в соответствии со своими взглядами тогда автоматически значило включаться в борьбу, а на это не все способны.

Да, преимущество демократии, одно из ее важнейших достоинств в том, что жизнь в соответствии со своими взглядами, в ладу с собственной совестью не требует ежедневного подвига и жертв, это норма. Сегодня мы от этой нормы далеки.

Все эти качества важны и сейчас, однако самое важное сегодня для политиков-демократов – привлечь на свою сторону граждан. Первое, что нужно делать для этого – повернуться лицом к людям.

Смысл демократической политики в том, чтобы учитывать мнение и интересы людей, ориентироваться на них, а если есть необходимость разъяснять какую-то позицию, то делать это в открытой дискуссии.

При этом убеждения и разъяснения должны даваться до, а не после принятия решения. Если же убедить не удается, то это проблема власти, которую никак нельзя перекладывать на плечи граждан.

Впрочем, прежде чем добиваться этого от сегодняшней власти, демократам необходимо вспомнить,

что в ПОСЛЕДНИЕ 10 ЛЕТ «ЖЕЛЕЗНОЙ РУКОЙ К СЧАСТЬЮ» ЛЮДЕЙ ПЫТАЛИСЬ И ПЫТАЮТСЯ ВЕСТИ УЖЕ СОВСЕМ НЕ КОММУНИСТЫ, традиционно считающиеся нашими главными оппонентами.

Почему-то принято считать либеральной ту экономическую политику, которая проводилась в нашей стране в последние 10 лет.

Судя по программным документам, принятым на организационном съезде СПС, идеологи правых верны ей до сих пор. Своей главной задачей СПС объявляет «защиту завоеваний молодого российского капитализма», а главной угрозой ему – «социальное иждивенчество, несовместимое со свободой». Помогать, по их мнению, нужно лишь тем, кто входит в составленный ими «исчерпывающий список» - старикам, обездоленным детям, инвалидам, жертвам войн, природных и техногенных катастроф.

Такого либерализма в соседней с нами Европе давно не существует. Европейские либералы пришли к принципиально иной системе взглядов, осознав, что, только часть общества способна обеспечить себя благодаря позициям, которые она занимает на свободном рынке.

Они поняли, что существование в обществе привилегированных групп, достигающих преимущества за счет потерь и страданий других, на фоне массового обнищания, несовместимо с подлинной свободой .

Они признали, что либерализм без равенства стартовых условий невозможен.

Российские политики сегодня просто обязаны понимать, что не может быть подлинных политических свобод с таким большим числом людей, живущих за чертой бедности, почти полным отсутствием малой и средней частной собственности и предпринимательства, деградирующим образованием.

В наших условиях есть только один путь к устойчивой, реальной демократии – реформы, улучшающие ежедневную жизнь большинства.

***

Доступное начальное образование детям всей планеты.

(Выступление на международной конференции «Форум – 2000».

Прага, 16 октября 2001 года).

Сегодня я слушал дискуссию о богатых и бедных и вытекающих из этого проблемах.  Думаю, так будет всегда: всегда будут богатые и бедные. Сегодняшняя бедность отлична от той, которая существовала сотни лет назад. Я думаю, что и через триста лет человечество будет стоять перед этой проблемой. Это заложено в самой природе человеческого общества. Это ни хорошо и ни плохо, это просто факт человеческой жизни, просто одни люди способнее других, у некоторых рост  2 метра, а у других – 1, 60. Что с этим поделать?..

***

Автор страницы:

Прошу простить и позволить, взяв данное соотнесение за основу, провести некую  условную аналогию между ростом человека и заработными платами 2020 г.

muravyi2.jpg

***

Строить демократию не хотят, поэтому строят «потемкинскую деревню».

(«Московский комсомолец», 18 октября 2001 года).

Вообще, в иностранцах меня всегда удивляло, как легко они готовы рассказать, что должно быть, но понятия не имеют о том, как это сделать.

«Вам нужна банковская система!» Я спрашиваю: «А как у вас появились банки?» Никто не знает. Я  не нашел никого, кто бы мог объяснить, как появились первые банковские, финансовые учреждения. Но один очень известный банк ответил – это когда я прижал их в углу и спросил: «С чего начинался ваш банк?» Они сказали: «Если вы никогда никому не расскажете, мы вам скажем. Наш банк начинался с работорговли». ПЕРВЫЙ КАПИТАЛ – НА РАБАХ…

Просто это не совсем так, что они не знают. Просто не с руки объяснять… А я им говорю:

«Вот мы как раз сейчас именно на этом этапе!»

***

Автор страницы:

***

Рабство – господство, слуга – господин.
Принцип у власти всегда был  един.
Ружья к ноге, собирается рать.
Слуги царевы идут умирать.

Во поле чистом всколышется мгла.
Рать  убиенная там полегла.
Во поле чистом взрастали холмы.
Души убитых ведь - все это мы…

«Мы не рабы», - тихо скажем в ответ.
«Мы не рабы»  – значит, прошлого нет?
Рабство- господство – един их союз.
Нерасторжимость наследственных уз.

Цепью великой могильных крестов
Принцип оплачен и снова готов
Дань собирать, величаться, парить.
Данью кровавой бессмертье дарить.

Слава короны и стоны рабов  -
Принцип незыблем во веки веков.
«Принцип не тот ныне», - скажете вы.
Вновь голова к голове,.. головы

Вам не сносить, если принципа нет.
Принцип  - вселенной кровавый билет?
Шутка, а принцип воскрес, возродился, восстал.
«Раб – господин» - принцип торжествовал.

***

Два года работы президента.

(Специально для сайта www. yavlinsky.ru. 23 марта 2002 года).

Основное достижение президента – внешняя политика, направленная на сближение с Западом.

Построение управляемой демократии, прикрытием которой служат превращенные в пустую формальность демократические институты и процедуры, не решает и не может решить ни одной проблемы. У нас не существует разделения властей. Вся власть в Кремле. Правительство – чисто техническое, представляет главным образом интересы монополий и крупнейшего, соединенного с властью бизнеса.

Для региональных выборов обычной практикой стало использование грязных технологий с участием судов, прокуратуры и правоохранительных органов.

При этом лояльным к Кремлю губернаторам и президентам позволяется не только продолжать произвол, но и избираться на третий срок.

Как бы там ни было, после двух лет пребывания у власти Владимир Путин сохранил поддержку 60% граждан.

***

Правительство народного недоверия.

(Стенограмма выступления на заседании Государственной Думы

по вопросу о выражении недоверия Правительству РФ.

18 июня 2003 года).

Наши замечания к работе правительства, наше несогласие с правительством подробно изложено в заявлении нашей партии от 26 апреля.

Они прежде всего касаются таких серьезных вопросов, как ввоз ядерных отходов в Россию со всего мира, теневая реорганизация крупнейших естественных монополий, таких как РАО «ЕЭС», как блокирование по существу военной реформы, прекращение налоговой реформы, нежелание создавать современную экономику образования. Почти ежедневными стали серийные заказные убийства по всей стране.

Экономическая система, которая сложилась в нашей стране, может быть определена как система периферийного капитализма. Что это значит?

Это значит, что существует колоссальный разрыв между законодательством и экономической практикой. Это значит, что широко используются административные методы давления, вплоть до уголовных, одних хозяйственных субъектов на другие. Это значит, что существует тотальное недоверие всех экономических субъектов, работающих на российском рынке, и по отношению друг к другу, и по отношению к правительству.

Это значит, что существует узкий групповой контроль за основными финансовыми потоками.

Если к этому добавить особенности нашей экономики как таковой, ее почти исключительно сырьевую направленность, деформированную структуру, отсутствие реальной экономической свободы и всеобъемлющий бюрократический контроль, фактическую незащищенность прав частной собственности и антисоциальную направленность , то тогда картина более или менее становится ясной.

В чем проблема этой системы?

Конечно, есть много стран, которые десятки и десятки лет живут в этой системе. Это почти вся Латинская Америка, это почти вся Юго-Восточная Азия.

И можно было бы не сокрушаться по этому поводу, тем более, что политическая, экономическая элита нашей страны живет весьма благополучно.

Проблема состоит в том, что созданная в России экономическая система крайне ограничена по своим возможностям

o она не может обеспечить занятость, необходимую России,

o она не может развивать малое и среднее предпринимательство,

o она антиинвестиционна по самой своей сути,

o она не использует человеческий интеллектуальный потенциал, существующий в нашей стране.  Она отталкивает его, как и всякая сырьевая экономика.

o Эта экономика не в состоянии обеспечить создание современной системы здравоохранения и образования в стране, современной армии.

o Эта система может обеспечить приемлемый европейский уровень доходов граждан только для 30% населения.

o Эта система создает совсем другой облик нашей страны, не тот, который был у нас, и, кстати, не тот, который свойственен многим развитым странам. У нас появляется другой средний класс. Не средний класс, который состоит из инженеров, врачей, учителей, научных работников, офицеров, высококвалифицированных рабочих. Новый средний класс, наиболее хорошо зарабатывающий в России, строится по формуле примерно такой: ресторан, такси, девочки. Это совершенно другой облик нашей страны, это совсем другая ее нравственная основа.

o А движущими механизмами все больше является коррупция и выполнение обязательств «по понятиям».

Система эта сложилась, она фундаментальная. 

***

 

ПОСТСОВЕТИЗМ.

(из книги «Логическая социология: избранные сочинения»,  А.А.Зиновьев, 2008 г.)

«Падение в бездну имитируется как взлет в небеса…»

Постсоветизмом или (посткоммунизмом) я называю ту социальную организацию, которая в основных чертах сложилась в России в результате антикоммунистического переворота в горбачевско-ельцинские годы. Это – явление исторически новое, не имеющее аналогичных прецедентов в прошлом и складывающееся буквально на наших глазах, причем – с поразительной (с исторической точки зрения) скоростью.

Постсоветизм создавался как гибрид советизма (коммунизма), западнизма и национально-русского (дореволюционного) фундаментализма.

Чтобы охарактеризовать это чудо социального творчества, нужно хотя бы иметь представление об упомянутых трех его ингредиентах. Я думаю, что никакие особые пояснения тут не требуются. Еще живо большое число россиян, которые на личном опыте познали советизм (коммунизм). В российских СМИ его поносят с неослабевающим остервенением , так что и молодежь достаточно получила информации о нем. Западнизм становится обычным явлением постсоветского образа жизни. Россияне успели познакомиться с ним на практике.

А что касается российского фундаментализма (феодализма), его превозносят в СМИ и навязывают россиянам со все возрастающим остервенением, так что кажется, будто мы живем в дремучем средневековье. Поэтому я ограничусь лишь кратким пояснением упомянутых ингредиентов постсоветизма.

 

С советизмом Россия прожила более 70-ти лет. С ним она добилась выдающихся, эпохальных успехов, на несколько десятилетий стала лидером социальной эволюции человечества.

СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД БЫЛ и, по всей вероятности, ОСТАНЕТСЯ НАВСЕГДА ВЕРШИНОЙ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ.

И как бы к нему ни относились строители новой социальной организации России, советизм стал и будет в дальнейшем одним из решающих факторов в определении типа создаваемой ими социальной организации. Происходит это не в силу каких-то  субъективных пристрастий. Таких пристрастий нет.

Более того имели и имеют место сильнейшие антипатии,  так как советизм несет с собой для них потерю или ущемление их привилегированного положения. Происходит это в силу объективного социального закона социальной регенерации.

Сила этого закона такова, что строителей постсоветизма даже обвиняют в  преднамеренной реставрации советизма, хотя они из кожи лезут, чтобы истребить всякие его следы. Ирония истории состоит тут в том, что в условиях России советизм можно выкорчевать только методами… советизма. Принимая меры против него, антисоветчики и антикоммунисты, вышедшие из среды коммунистов и воспитанные под  их влиянием, невольно сохраняют и подпитывают его.

Черты советизма заметны в постсоветском социальном гибриде даже без специальных социологических исследований для тех, кто в какой-то мере знаком с советизмом.

Президентская власть копирует власть советского «Кремля», причем даже сталинского периода. Президент имеет тенденцию превратиться в вождя, заботящегося о нуждах всего «трудового» народа. Он опирается на силовые структуры, назначает угодное ему и подконтрольное ему правительство, стремится к контролю за прочими сферами общества, стремится апеллировать к массам (к «народу») непосредственно, минуя якобы враждебных «народу» и коррумпированных чиновников-бюрократов (телевидение на этот счет – дар истории).

Значительная часть населения живет и добывает средства существования фактически по-советски. Это «бюджетники». Большинство живет хуже, многие – так же, немногие – лучше. Но по социальному типу – сходно с советскими временами. В советские годы эти категории граждан составляли основную часть работающего населения. Они были оплотом советского строя. Их роль в постсоветской России изменилась, их социальная значимость резко снизилась, но все же она остается ощутимой. Постоянно возникают чрезвычайные ситуации,  преодоление которых требует коммунистических методов решения социальных проблем.

Западнизмом я называю социальную организацию, какую можно наблюдать  в западных странах. В отношении нее употребляют слова «капитализм», «демократия», «частная собственность», «частное предпринимательство», «рынок», «многопартийность», «гражданское общество» и т.д. 

Важно иметь в виду то, что в советской России в каком бы она состоянии ни находилась, никаких серьезных предпосылок для западнизма не было. Он стал насаждаться в России искусственно, насильственно, усилиями высшей власти . Стал насаждаться после антикоммунистического переворота теми россиянами, которые захватили в стране политическую власть. Захватили в результате грандиозной диверсионной операции, подготовленной силами Запада  в ходе холодной и «теплой» войн (мировой войны нового типа). Западнизм стал насаждаться в том виде, какой был желателен в интересах Запада, а отнюдь не России.

Если ингредиент советизма  появился в постсоветизме в силу объективного социального закона вопреки воле и желаниям творцов постсоветизма, то ингредиент западнизма, наоборот, появился тут в соответствии с волей и желанием борцов постсоветизма, но в НАРУШЕНИЕ ОБЪЕКТИВНОГО СОЦИАЛЬНОГО ЗАКОНА АДЕКВАТНОСТИ социальной организации человеческому материалу,  материальной культуре, природным условиям и историческим традициям страны.

В результате получилась не западнистская социальная организация, а лишь нечто похожее на нее  по некоторым чертам (приватизация, многопартийность, подобие рынка и т.п.), т.е. лишь имитационная форма.

В третьем ингредиенте гибрида постсоветизма сочетается действие объективного социального закона, который я называю законом социальной деградации, и стремления части реформаторов во главе с президентом реанимировать некоторые явления дореволюционной России (в основном – российского феодализма), причем игнорируя при этом социальный закон адекватности.

Закон социальной деградации в постсоветской России проявляется как реанимация православия, дореволюционных названий, обычаев, явлений культуры, идей монархизма и великодержавности и т.д. В значительной мере (если не главным образом) это делается искусственно сверху.

Сами по себе явления дореволюционной России не возродились бы. Они не столько возрождаются, сколько изобретаются вновь. Изобретаются как идеализация (т.е. фальсификация) прошлого в качестве средства против советизма (коммунизма), как отрицание того эволюционного прогресса, какой имел место в советское время.

Тут происходит беспрецедентная историческая деградация, буквально падение с вершины прогресса в пропасть прошлого.

Постсоветизм есть гибрид как в целом, т.е. с точки зрения комбинации ингредиентов, так и в каждом из ингредиентов по отдельности. В сфере власти доминирует тенденция к советизму, что выражается в усилении роли президентской власти («Кремля»), уподобляющейся советской. Но при этом имеет место и западнистская тенденция, проявляющаяся в парламентаризме, многопартийности, гласности и т.д. В названиях отражается и дореволюционная государственность  (Дума, Государственный совет).

Ощущается тяготение к монархии, которая прославляется сверх меры. В сфере экономики доминирует тенденция к западнизму (приватизация, банки, частный бизнес, рынок). Но сохраняются элементы государственной плановой и командной экономики. «Кремль» стремится взять под свой контроль важнейшие отрасли экономики.

В идеологической сфере россиянам всеми средствами обработки их сознания неутомимо навязывается западная идеология в ее худших проявлениях (проповедь насилия, разврата, корыстолюбия, карьеризма, потребительства и т.д.), православие под маркой национального возрождения и обломки советской идеологизированной культуры (кино, театр, литература, эстрада).

И по всем трем линиям имеет место лишь имитация пропагандируемых явлений. Обломки советской идеологии порождают лишь мазохистскую тоску по безвозвратно утраченным завоеваниям советской эпохи. Поддерживаемое высшей властью православие фактически не имеет той власти над душами россиян, на какую претендует. Оно не предохраняет от нравственного разложения население и преступности, не несет с собой никакого подлинного духовного возрождения и национального единения, создавая лишь имитацию их.

Помои западной идеологии нисколько не западнизируют менталитет россиян по существу, способствуя лишь имитации внешних форм поведения на самом примитивном уровне.

Какой тип гибрида складывается в целом, т.е.  с точки зрения отношения между компонентами социальной организации? Поскольку третий ингредиент гибрида не имеет шансов стать доминирующим самостоятельно, то можно достаточно уверенно установить границы, в которых будет эволюционировать постсоветизм, - это СОВЕТИЗИРОВАННЫЙ ЗАПАДНИЗМ И ЗАПАДНИЗИРОВАННЫЙ СОВЕТИЗМ.

К какой из этих границ будет ближе реальный постсоветизм, зависит от целого ряда факторов, как внутреннего, так и внешнего характера.

С точки зрения внутренних факторов, преимущества  имеет система власти и управления, тяготеющая к советизму. И опыт последних лет показывает, что эта тенденция усиливается и будет усиливаться.

Третий ингредиент, поддерживаемый «Кремлем», явным образом уступает ему доминирующую роль. Да и второй ингредиент, пожалуй, в большей степени зависит от «Кремля», чем «Кремль» от него. Во всяком случае, он пока не готов взять в свои руки управление страной.

Отношения России с западом складываются таким образом, что инициатива принадлежит в большей мере «Кремлю», чем хозяевам российской экономики. По моим наблюдениям, Запад склоняется не столько к усилению российского парламентаризма, сколько к усилению «Кремля», но такого, который послушен требованиям сил Запада .

А возглавляемый Путиным «Кремль» этому условию удовлетворяет.

Тем более на самом Западе наступила постдемократическая эпоха. Так что есть все основания считать наиболее вероятной эволюцию постсоветизма в направлении западнизированного советизма.

При создании постсоветизма его творцы игнорировали (нарушили) закон соответствия социальной организации человеческому материалу страны, ее историческому наследию, ее природным и геополитическим условиям.

Они стали насильственно насаждать стране чуждую ей западнистскую организацию.

Опыт истории показал, что для большинства незападных народов она несет закабаление и гибель.

Творцы постсоветизма нарушили закон однокачественности компонентов социальной организации, пытаясь соединить взаимоисключающие черты коммунистической власти, капиталистической экономики и феодальной идеологии , слепив на скорую руку социального монстра («рогатого зайца»), годного для музея социальных уродов, а не для жизни большого народа.

Неизбежным следствием этого явилась дезинтеграция органической целостности страны на множество разрозненных структур: аппарат центральной власти («Кремль»), представительную власть (Дума), чиновничий аппарат, экономические структуры, СМИ, религиозные структуры, криминальные структуры и т.д. Следствием этого также явилось взаимное ослабление позитивных и взаимное усиление негативных качеств скрещиваемых социальных организаций. Не случайно поэтому при конвергенции коммунизма и капитализма, о которой в свое время говорили западные социологи,

 в России реализовался не позитивный, а негативный вариант .

Но одно бесспорно априори: в сложившихся условиях для России эволюционное чудо исключено. Возможна лишь его имитация.

Имитация есть сознательное действие людей по созданию объектов-имитантов, которые по замыслу этих людей должны восприниматься какими-то людьми как объекты-подлинники. Это делается как подражание, как подделка, для обмана, для показухи, для создания видимости и т.п.  Можно говорить о степени имитационности  того или иного человеческого объединения в целом, его отдельных событий, действий властей, партий и т.д.

Советизм обладал очень высокой степенью имитационности.

Россияне, прожившие какую-то часть сознательной жизни в советские годы, должны помнить, какую огромную роль тогда играла показуха, создание видимости успехов, всякого рода торжественные спектакли, долженствующие демонстрировать единство, преданность, готовность и  т.п. воображаемые явления советского образа жизни.

Постсоветизм стал закономерным преемником советизма с этой точки зрения, несколько снизив его в поверхностных проявлениях, но зато углубив его до самых основ социальной организации постсоветского общества.

В силу законов социальной гибридизации имитационность становится не просто второстепенным свойством новой социальной организации России, но таким свойством, которое определяет ее глубинную СУЩНОСТЬ как в целом, так и каждого ее компонента в отдельности.

В стране вроде бы много делается для того, чтобы навести порядок, долженствующий обеспечить возрождение, подъем (процветание) страны. Но в основном – по видимости. В реальности происходит, с одной стороны, неуклонная деградация во всех основных аспектах жизни общества. А с другой – разрастается и процветает показной, театральный, виртуальный аспект жизни, имитирующий подъем, освобождение, возрождение России. Чем глубже деградирует страна, тем помпезнее и ярче становится имитационная маскировка деградации.

Падение в бездну имитируется как взлет в небеса.

С чисто социологической точки зрения, будущее России уже предопределено не на одно десятилетие, а на много, если не на все столетие.

Оно предопределено тем антикоммунистическим переворотом, который произошел в горбачевско-ельцинские годы и вследствие которого Россия была сброшена с вершины эволюционного прогресса на уровень страны третьестепенной важности, обреченной плестись в хвосте торжествующего глобального западнизма или американизма.

Никаких шансов стать лидером мировых сил, противостоящих западнистской глобализации, и даже вырваться из тенет этой глобализации в обозримом будущем у нее нет.

Что касается внутренней социальной эволюции России, то эмбрион ее будущего уже родился – это социальный гибрид из обломков советизма, из подражания западнизму и из реанимации загримированных призраков дореволюционной России. Насколько этот гибрид жизнеспособен? С точки зрения самовыживания и продолжительности существования он может жить долго. А с точки зрения возрождения и процветания России?

На этот счет строить какие-то иллюзии было бы, по меньшей мере, наивно.

Этот социальный гибрид и был сляпан на скорую руку специально с таким расчетом, чтобы не допустить возвышения России на уровень державы, играющей первостепенную роль в дальнейшей эволюции человечества.

Замечу в заключение, что в постсоветском гибриде слились воедино далеко не лучшие черты коммунизма, западнизма и феодализма, а скорее худшие.

***

ОПРОС ПРОЯСНИЛ, ПОЧЕМУ ЛИБЕРАЛЫ В РОССИИ НЕ ЛЮБЯТ ЛИБЕРАЛОВ ВО ВЛАСТИ

https://regnum.ru/news/society/2784017.html

Москва, 22 ноября 2019, 17:40 — REGNUM Граждане России решительно плохо относятся к власти независимо от их политической ориентации, однако то, что стоит за их отношением, оказалось неожиданным. Об этом говорят исследователи, работавшие над опросом АКСИО-8, в котором приняли участие почти 86 тысяч человек. Результаты опроса опубликованы на сайте ИА Красная Весна.

regnum_picture_157425116289949_normal.png

Так, среди либералов чаще, чем в других группах, нынешнюю российскую власть считают феодальной, рабовладельческой и даже фашистской, и реже, чем в других группах, — капиталистической. При этом власть построила именно милый либеральному сердцу капитализм, но тем, что получилось, они недовольны. Почему? Возможно, их не устраивает дикий капитализм, сложившийся в России, и они хотели бы какого-то иного капитализма, не дикого, а, например, высоконравственного, гуманистического, то есть такого, которого вообще не бывает. Или в их представлении российский капитализм слишком дик, но если его начать регулировать — это будет против свободы рынка, некапиталистично. Может, он, напротив, кажется слишком ограниченным, а должен быть более свободным и конкурентным — но такого рода система просуществовала в XIX веке в Англии на протяжении лет двадцати и с тех пор ее стараются вообще больше нигде не допускать, так она ужаснула тех, кто ее видел.

Есть еще вариант: капитализм, который в России, он хорош, только либералы недовольны, что главную выгоду от этого капитализма получают не они лично. Это очень обидно: мы строили-строили и наконец, построили, но пользуются другие. И злоба на власть идет не от того, что власть ведет себя плохо сама по себе, а в том, что в эту власть не допущены они, те, кто очень хотел, чтобы она была именно такой. Отсюда — и гнев на власть, и поношение ее грубыми словами типа «фашисты», «феодалы», «рабовладельцы».

При этом довольнее всех оказались консерваторы, которые являются открытыми сторонниками существующего устройства. Они гораздо чаще других полагают, что в России очень хорошая власть, заботящаяся о народе, сменяемая, честно распределяющая ресурсы. Хотя и среди консерваторов две трети властью недовольны, считая ее плохой, грабительской, несправедливой.

В любом случае картина такова: антивластный консенсус в российском обществе сформировался. В него вошли представители всех социальных слоев и политических убеждений, властью недовольны все, а оценивает ее положительно — меньшинство.

***

ЖИТЕЛИ РОССИЙСКИХ ДЕРЕВЕНЬ СЧИТАЮТ, ЧТО ЖИВУТ, КАК РАБЫ — ОПРОС

Подробности: https://regnum.ru/news/society/2783992.html
regnum_picture_157425032672234_big.png

Среди жителей деревень и сёл России более чем среди горожан, распространено мнение, что государственный строй в нашей стране — это строй рабовладельческий. Об этой говорят результаты опроса АКСИО-8, прошедшего с участием почти 86 тысяч человек, сообщает ИА Красная Весна.

При этом в деревнях и на селе реже считают, что имеют дело с феодалами — то есть такой властью, которая хочет получать с народа дань и в ответ максимум защищать его от набегов из-за рубежа, и чаще полагают, что строй в РФ — рабовладельческий, когда власть воспринимает население как собственность и вообще ничего не должна ему.

Живущими при феодализме чаще считают себя жители крупных населенных пунктов, но во всех группах самый распространенный вариант ответа — дикий капитализм. От 42% до 48% опрошенных полагают, что живут именно при таком строе, когда власть представляет собой нечто типа акционерного общества закрытого типа, наживается на стране, а задача народа — работать для большего обогащения чиновников.

***

Автор страницы:

***

Капитализм

Я отвергаю этот строй
С фальшивой, алчною игрой.
Фальшив закон, фальшива речь.
Здесь капитал - владыка, меч.

Он режет правду, режет суд.
На казнь здесь слабого ведут.
Здесь нищих сонм, корыстный рьян.
Здесь лижут кровь, что льется с ран.

Здесь правда – грех, закон суров
Для мелких жуликов, воров.
В чести размах, распил, разбой.
Я отвергаю этот строй.

В фальшивой маске без лица
Лишь многоликость подлеца.
Твой, капитал, фальшивый лик
Лишь злато уважать привык.

Нет человека, слабость – грех.
Здесь прибыль пожирает всех.

Где-то читала, не помню где, что при социализме власть была в шоколаде в умеренных, скажем так, дозах. 

Сейчас-то круто в шоколаде наша власть… Вот коротко.

***

В шоколаде вся верхушка страны.
Шоколадные здесь правят умы.
В шоколаде расцветает здесь дух.
В шоколаде здесь и зренье и слух.
В шоколаде строят-строят дворец.
Шоколадный обещают венец.
Шоколадный дух висит над страной.
- Шоколад люблю! И съем!
Ты не ной…

***

 «ОДИН ПРОТИВ ВСЕХ. АТЛАНТИДА ИВАНА ЛУКЬЯНОВИЧА СОЛОНЕВИЧА»

(Статья из журнала «Русский мир», №3. 2015 г., выдержка).

«Народную монархию», как, впрочем, и другие сочинения И.Л.Солоневича, можно цитировать страница за страницей, так актуально это для нас.

«До России и в России мы должны проповедовать монархию! – говорил Иван Лукьянович со страниц своей издаваемой в Аргентине газеты «Наша страна». – Нам навстречу подымется великая волна народного инстинкта, народной боли, народных страданий … Подымется и волна народной надежды на лучшее будущее. Эта волна, она будет, в этом не может быть никаких сомнений. Но могут быть сомнения, окажемся ли мы на высоте? Ведь, вот, до сих пор не оказались».

Эти слова были адресованы эмигрантам, но прошли годы, и, читая «Народную монархию», мы понимаем, что они обращены к нам. Это призыв к современной русской интеллигенции, чтобы она не превращалась в  «пузыри потонувшего мира», а становилась достойной той Русской Атлантиды, которая поднимается сейчас из глубин нашей страны и может преобразить её, если мы сумеем оказаться на высоте.

И.Л.Солоневич утверждал, например, что наша интеллигенция возвела убийство в систему политической борьбы, и призывал не забывать  того, о чем «все наши историки, все наши публицисты, все наши философы молчат, как воды в рот набравши», что систематическая вооруженная охота за царем и его чиновниками началась только после освобождения крестьян.

Иван Лукьянович утверждал, что лишь монархия защищала Россию от таких философски образованных рабовладельцев, каким был вольтерианский помещик или марксистский чекист .

И, утверждая это, Солоневич становится настолько беспощадно точным и национальным, что под ударами этих национальных смыслов начинали шататься мировоззренческие системы, трудолюбиво воздвигаемые мыслителями эмиграции.

Поэтому, наверное, интеллектуальная элита, которая покушений на жизнь Солоневича, разумеется, не устраивала, в стороне от травли писателя всё-таки не осталась.

<…>

***

Автор страницы:

***

Царевы дети

То не сила, нет. То проклятья стон?..
Перекрестком бед горя перезвон.
Избавление, единенья суть?
На тебя, монарх, ты позволь взглянуть.

Ты позволь взглянуть, ты сумей сказать,
Отчего во ржи полегла та рать?
Перетоптаны все поля кругом.
И стоит во ржи тот кровавый стон.

Единенья свет, единенья срок.  -
В рабстве сотни лет. Что не уберег?
Сыновей своих во цепях сажал,
Дочерей своих во хлеву держал.

Не любовь тот свет, единенья суть.
Ты позволь, монарх, во глаза взглянуть.
Что связало Русь и тебя? - ответь.
Прячет взор монарх – тяжело смотреть.

И глядит с небес та царева рать.
И детей твоих не пересчитать,
Тех, кто проданы, искалечены,
Гладом, мором, розгами сечены.

Словно вороги в заточении.
И поет хвалу единение.
Опустил наш царь очи долу тут.
Единение под руки ведут.

Не Проклятье – нет. А хвалебный строй.
Так терпи же, Русь, так терпи и пой!..

 

***

Из книги «ЕКАТЕРИНА II»  (Н.Д.Тальберг)

Отмечает историк поляк К.Валишевский исключительно вежливое отношение государыни к прислуге. Обращаясь к ней, она просила, но не приказывала. Во время одной из поездок Императрица, пообедав и садясь в сани, спросила, накормили ли кучера и лакеев. Выслушав отрицательный ответ, она вышла из саней и сказала, что не уедет, пока их не накормят.

***

Автор страницы:

Какая забота о прислуге собственного тела, какое государственное умиление и благость. Все падают ниц и величают, и благословляют, и благодарят. Века, вековечные года, длитесь, возрождайтесь, благо в настоящее время уже падают на колени. Всемилостивейшее мановение, забота  о сирых и убогих.

Что ж, палки, розги, колодки, пытки – как с этим быть?

Зато накормлены всемилостивейшей заботой лакеи и кучер. И главное-то, об этом на веки расписано…

Все возвращается на круги своя. Радуйся, народ! Благодари заботливого правителя- самодержца.

А вот и оправдание современной форме правления, разве не имитация самодержавия сейчас в стране?

***

Вот выдержка из книги «Екатерина II» Н.Д.Тальберга.

Историк В.В.Назаревский пишет: « Она не терпела Жан-Жака Руссо с его народовластием ; пользуясь для своего «Наказа» при составлении нового уложения «Духом законов» конституционалиста Монтескье, она, однако написала в поучение комиссии, призванной к выработке законов для русского народа, следующие знаменательные слова:

«Российская империя столь обширна, что, кроме самодержавной монархии, всякая другая форма правления вредна ей и разорительна, ибо прочее все медлительно в исполнении и многое множество страстей разных имеет, которые к раздробленности власти и силы тянут. Единый государь имеет все способы к пресечению всякого вреда и почитает общее благо своим собственным. Цель монархического самодержавного правления есть благо граждан, слава государства и самого Государя…

Самодержавие лучше угождения многим господам».

***

Выдержка из книги «ПИСЬМА ВЫСОЦКОГО…» Игоря Кохановского.

Из беседы с Андреем Вознесенским.

«Я пишу, как датчане повезли меня на экологически чистую ферму. Это удивительная ферма. Там работают люди со всего мира: из Южной Америки, немцы, англичане, два американца. Это такая коммуна или колония, где они производят чистые, без примесей химических удобрений яблоки, огурцы и т.д. Вот мы говорим, что заботимся о нашем будущем поколении. Но… Шведы покупают на этой ферме чистые яблоки за более дорогую плату, конечно, чтобы раздавать эти яблоки в бесплатных завтраках!.. Западная Германия тоже покупает на этой ферме морковь, чтобы тоже включать в бесплатные завтраки эту чистую морковь. Это в капиталистическом обществе, как мы говорим – в обществе наживы…

Однако это общество заботится о своем будущем поколении действительно, а мы только говорим, что заботимся…

***

Автор страницы:

Да, капиталисты раздают бесплатно яблоки, экологически чистые, заботу проявляют о школьниках, о своем будущем поколении. Своим сынам, детям владельцев банков, пароходов, дворцов,  той верхушке общества раздают яблоки или  их социально обездоленным? Возможно, здесь нет разницы, и раздают всем, не в этом суть.

Можно дать самое прекрасное, свежее яблоко обездоленному ребенку на обед, прекрасно сознавая при этом, что конкретно из этой социальной прослойки общества, у этого ребенка, осчастливленного яблоком, нет тех перспектив, что у ребенка богатого родителя, нет перспектив, ибо действительно хорошее образование - платное. И  так далее. А о здоровье своего люда, как скота, и в прежние времена владетельные филантропы заботились, гуманизм проявляли.

И сии благодеяния всячески поощрялись, и совесть у господ владетельных, вроде бы, чище становилась.

Кто постарше поколение в нашей стране, и учился в советской школе, еще помнят, что образование, учебники были едины, едины для всех сел, городов, аулов… были кружки, секции разные, хочешь глубже знать предмет – учи, возможности дополнительные тоже бесплатны.

Что сейчас?  Идет расслоение, незримое межевание детей по социальным категориям еще с детства, с  детского сада.

Капиталисту со свежим яблоком нужен позарез здоровый рабочий люд, он его хорошо кормит в школе.

А я лично предпочла бы не суперсвежее яблоко, но равную стартовую глобальную возможность учиться…

И не нужно мне это свежее яблоко капитализма, с гнилью в своей сути.

***

Что-то в воздухе сквозит, чем-то овевает.
Капитала светлый лик видно расцветает.
Напомажен хитро ус, и  монокль сверкает.
Власть – народ   - единство уз в воздухе витает.

Православие поет аллилуйю власти.
Да минуют капитал горе и напасти.
Тюрем нет, голодомор – просто небылицы.
Забастовки, казни – вздор. Капитала лица:

Свежесть яблок по утрам к завтраку, к обеду.
Тает в воздухе миазм; празднуют победу.
Капитала мокнет ус, расцветают розы…
Миг – и смрада лживый вкус, и шипы и слезы.

Заструились по щекам, обнажив проказу,
Ложь и алчность смердят там. Разберешь не сразу.
Что-то в воздухе сквозит, чем-то овевает.
Капитала светлый лик видно загнивает…

***

НО ВЕДЬ – БЛАГОДЕТЕЛЬ!..

В буяне все узнали местного миллионера, фабриканта, потомственного почетного гражданина Пятигорова, известного своими скандалами, благотворительностью и, как говорилось в местном вестнике – любовью к просвещению.

- Негодяй, подлый человек, но ведь – благодетель!..

(А.П.Чехов, «Маска»).

Blagodetel4.jpg

Безопасный способ рисовать карикатуры, не касаясь ничьих личностей.

Подписей к подобным карикатурам не полагается».

Рис. И.Ф.Шестакова из журнала «Искра», 1857

***

ИТОГИ ГОДА: ПУТИН И ПУСТОТА

Григорий Явлинский, 23 декабря 2018

https://echo.msk.ru/blog/yavlinsky_g/2338935-echo/

Президент, который 19 лет руководит страной, за 4 часа сообщил, что:

Вот, пожалуй, и все, что сказал глава государства на своей первой большой пресс-конференции после 18 марта, почти через год после выборов.

А вот проблемы, которые являются прямым следствием политики Путина, требующие ясности и ответа:

Люди не верят государству. Огромное расхождение между официальными цифрами, которые должны свидетельствовать об улучшении жизни, и тем, что видят и ощущают люди, — лейтмотив абсолютного большинства вопросов, заданных президенту…

Куда идем? Нет понятной перспективы . По опросам «Левада-центра», 44% россиян считают, что дела в стране идут в неверном направлении, 66% негативно относятся к Госдуме, а 67% не одобряют деятельность премьера. Россияне доверяют президенту, но, куда он ведет страну, не знают и почти половина сильно сомневается, что туда, куда надо . Это, кстати говоря, касается, прежде всего, той части населения, которую по всем параметрам можно считать избирателями и сторонниками Путина, что является прямым следствием победы абсолютного меньшинства на выборах 18 марта. Подавляющее большинство тех, кто проголосовал за Путина, остались в проигрыше. Осознание этого приходит уже сейчас.

Самое главное, что подтвердила пресс-конференция Путина, — пустота на месте национальной стратегии развития, отсутствие видения будущего. Звучат предложения создать «министерство идей РФ» или запустить на телевидении шоу по стратегически важным вопросам развития России. И это несмешное. На самом деле будущее , стратегия, направление развития страны отсутствуют в национальной повестке дня. Ответы, которыми Путин пытается закрыть эту тему, говорят о том, что и в этом, ключевом для страны вопросе он ничего сделать не может. Он просто повторяет слова о «прорыве», необходимости «впрыгнуть в новый технологический уклад, без чего у страны нет будущего» .

Фактически Путин говорит: «Надо же что-то делать».

Как делать? Откуда возьмется эффективность? Насколько принципиально выполнимы эти задачи в условиях, созданных внешней и внутренней политикой? Все это остается даже без намека на ответ. Методы авторитарно-мобилизационной индустриализации первой половины прошлого века в принципе непригодны. Для постиндустриальной экономики, в которую хочет «прорваться» Путин, нужны свободные люди, творчество и равенство перед законом . Ничего даже близкого к этому в системе Путина нет.

В результате отсутствие общенациональной дискуссии по важнейшим вопросам предлагается компенсировать специальным шоу, а отсутствие перспективного видения национального развития — «министерством идей». Содержание и контекст пресс-конференции президента свидетельствуют о дисфункции госуправления, об институциональном кризисе путинского государства, которое не способно выполнять свои обязанности. И с этим Путин тоже ничего сделать не может.

В целом все это — концентрированное выражение тупика, в который завели к началу 2019 года российскую политику, экономику и дипломатию: видения перспективы у руководства страны нет, а опасность реальной войны есть.

Таковы итоги года, а вернее — 19 лет правления Путина.

***

Автор станицы:

***

Министерство идей (шутка)

Мы идеи запускаем,
что хотим, сами не знаем.
Помогите разобрать,
Не понятно, так сказать.
То ли пиво, то ли водку.
То ли красную селедку,
Кипарис или сосну…
Во,  делишки, ну и ну!
Ванька скачет, Манька воет.
- Ой, кто душу успокоит?
Что хочу, не знаю сам.
Министерство нужно нам.
Министерство счастья, воли.
Министерство сладкой доли.
Что ж еще? Как будто мало.
Ах, идей недоставало.
Будем думать, как нам жить.
То ли водку с квасом пить,
То ль боржоми с кукурузой…
Ах, висят заботы грузом.
Кандалы – ни встать, ни сесть.
И когда же будем цвесть?
Где идеи растеряли?
Коммунизм – так не попали.
Капитала настал срок.
Ванька, ты возьми свисток.
Ванька, дуй! Гляди – идея!
Ой, повисла, ой, скорее!
Ванька – хвать. Ее уж нет.
Лопнула. И весь ответ.

За идеи сражались,
Умирали в крови.
Министерство… что? жалость?
Смейся или реви…

***

Первомай в Москве.

Москва  - не Россия, отрезан ломо`ть.
Шагают красиво – прикормлена плоть.
Улыбки на лицах, цветенья наряд.
Прикормка кружится, прикормке ты рад.

Во Франции – смута, бастует народ…
В Москве так уютно, ни взад, ни вперед.
Инъекция жира,  прогулочный шаг.
Что нам горе мира? Нам сытно и так…

Шагает Собянин: «Метро проведем…»
Ах, где-то крестьяне… Схороним, споем…
Нас много, мы в куче. Прикормку давай
Нарядней и круче, чтоб был Первомай

Пародией мести. Картинкой из лжи.
Здесь нет боли, чести.  - Прикормка кружит.
Как стыдно! Как больно! Рыдает девиз.
Растление воли. Капитализм.

Эх, ты, пролетарий,  – «Борьба и союз…»
Россия – другая. Там нет сладких уз.
На нищих зарплатах приколота смерть.
Там горе распято. Отчаянья твердь.

***

Первомайский карнавал.

Первомай, и на прогулку высыпал народ.
Улицей и  переулком музыка плывет.
Подтанцовки, веселенье – разудалый   путь.
Солнце смотрит с удивленьем,  есть на что взглянуть.

Политическая воля? Или  маскарад?
Иль пикник во чистом поле? – Разгуляй-парад.
Ах, пред камерой смущенье. «Мир, труд, май!»  - плакат.
Единение скопленья, тела марш-парад…

Благолепие и сладость, и довольный вид.
Где тут гордость, где тут радость,  что в борьбе горит?
Где тут сила единенья, что с земли встает?
Карнавала развлеченье празднует народ.

Может синие зарницы кто-то своровал?
Может райские синицы  родит карнавал?
Удовольствие танцует, нарумянив лик.
А в душе моей тоскует отчужденья крик. 

Пролетарий, единенье, и свободы дух… -
Умерли. Течет скольженье, одобренья пух.
Где вы, гордые те лица, требований счет?
Умер дух. Не возродится.  Карнавал течет.

Капитала предводитель дух тот проглотил.
«Олигарх теперь воитель», - Первомай шутил…

 

Литература:

Миръ Божий

Ежемесячный литературный и научно-популярный журналъ для самообразования,   № 11, ноябрь 1896 г.

В человеке все должно быть прекрасно. Письма, рассказы, пьеса /А.П.Чехов. – Издательство «Молодая гвардия», 1980.

Одним дыханьем с Ленинградом… Ленинград в жизни и творчестве советских писателей/ Лениздат, 1989.

М.Горький. Полное собрание сочинений. Художественные произведения в двадцати пяти томах.

Том 20. / Издательство «Наука». 1974.

Русская советская литература /под ред. проф. В.А.Ковалева. Москва, «Просвещение, 1976. Допущено Министерством Просвещения РСФСР в качестве учебного пособия для 10 класса средней школы.

Всё впереди. Статьи и выступления о российской политике и экономике  (1999-2003 гг.) / Г.А.Явлинский. – Москва, ЭПИцентр, Интеграл-Информ, 2003.

Логическая социология: избранные сочинения / А.А.Зиновьев; М.: Астрель, 2008

Социальные реформы. Иллюзии и реальность. Материалы научной конференции. / Издательство «КомКнига», 2006.

    

 

 КНИГА ОТЗЫВОВ