Церковь отделяется от государства

„Итак, война открыта, суровая, беспо­щадная, как все религиозные войны... Во­круг церкви начнут собираться не только „верные чада”, свято почитающие церковь... но и чисто политические элементы...”

(газета кадетов „Наш век” от 21 января 1918 года обеспокоенно писала).


o Церковь отделяется от государства.
o Декрет Совета Народных Комиссаров Об отделении церкви от государства и школы от церкви.  


С августа 1917 года до осени 1918 года в Москве заседал Всероссийский поместный собор православной церкви. Центральный музей Революции СССР располагает некоторыми материалами о работе собора и деятельности православных церковников в первые годы после революции.

Эта материалы показывают реакцию руководства Русской православной церкви на первые декреты молодой Советской республики, свидетельствуют о том, что собор превратился в настоящий штаб религиозного антисоветского движения. Ниже публикуется очерк журналиста Михаила Филатова о некоторых событиях первых месяцев существования Советской власти, написанный на основе этих материалов.

К свержению самодержавия в феврале 1917 года церковь, как известно, отнеслась сравнительно спокойно: доходы ее не по­страдали — это главное, не утратила она и позиций в духовной и социальной сферах, а в политику духовенству открыто вмеши­ваться вроде бы и не к лицу. Зато с первого дня победы Великой Октябрьской социали­стической революции служители церкви вдруг проявили повышенный интерес к по­литическим событиям и активно подклю­чились к контрреволюционной деятельно­сти. Это и понятно. Ведь Октябрь разгромил и уничтожил начисто классовую и государ­ственную опору православной церкви, со­здал условия для духовного освобождения масс.

Петроград, Смольный.

Вечером 25 октября 1917 года здесь от­крылся исторический Второй съезд Сове­тов. Республика обнародовала свои первые декреты — о мире, о земле.

В эти же дни в Москве заседал собор представителей православной церкви. В от­вет на первые декреты Советской власти собор принял решение:

o отлучать от церкви всех посягнувших на ее „священное иму­щество”, в том числе и на землю.

o Со стра­ниц своих печатных органов, с амвонов цер­ковь обрушила град клеветы на участников Октябрьского вооруженного восстания.

o Тут и легенды о расправах со служителями культа всех рангов, и выдумки об истребле­нии святынь.

В длинных коридорах Смольного затеря­лась комната №75, где разместился Коми­тет по борьбе с саботажем и контрреволю­цией. Сюда стекались материалы первых дел, которые республика вела против бан­дитов, хулиганов, саботажников и... цер­ковников. Руководитель этого комитета, высокий человек с осунувшимся от бес­сонницы лицом, большевик В. Д. Бонч-Бруевич принимал таких же усталых, как и он, перепоясанных пулеметными лентами людей.

Они озабоченно докладывали о непрекращавшихся контрреволюционных вы­ступлениях священников, приносили про­кламации, которые призывали верующих бороться с „безбожной” Советской властью.

Антисоветские воззвания подписывались именем патриарха Тихона.

Многочисленные заговоры духовенства против Советской республики в первые, самые трудные месяцы ее существования приняли настолько ожесточенный характер, что рабоче-крестьянскому правительству пришлось вплотную заняться и религиоз­ным вопросом.

11(24) декабря 1917 года — день, как всегда, загруженный у Владимира Ильича Ленина до предела. Утром — обстоятель­ная беседа с рабочими Донбасса, днем — заседание ЦК. Вечером Ленин председа­тельствовал на заседании Совнаркома, где рассматривался вопрос о переходе церков­ноприходских школ в ведение Народного комиссариата просвещения, об ускорении отделения церкви от государства.

16(29) и 18(31) декабря 1917 года ВЦИК и СНК утвердили два декрета: о рас­торжении брака и о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния. Гражданский брак стал обязательным, цер­ковный же был объявлен частным делом людей. Все духовные учреждения, которые до этого осуществляли регистрацию бра­ков, рождений и смерти, должны были сдать регистрационные книги в соответ­ствующие городские, уездные и волостные земские управы.

Собор по-своему „откликнулся” и на эти декреты. Патриарх Тихон объявил граждан­ский брак прелюбодеянием, а требование декрета сообщать статистические справки и сведения гражданским властям распо­рядился считать для причтов необязатель­ным.

Противодействие духовенства любому постановлению Советской власти стало в те месяцы повседневным явлением. Оно при­нимало такие формы, которые смутили да­же некоторых представителей буржуазии. Когда появилось послание патриарха Тихо­на об отлучении от церкви всех, общавших­ся с большевиками

(„...заклинаем верую­щих чад православной церкви с таковыми извергами рода человеческого не вступать в какое-либо общение...”),

газета кадетов „Наш век” от 21 января 1918 года обеспо­коенно писала:

„Итак, война открыта, суровая, беспо­щадная, как все религиозные войны... Во­круг церкви начнут собираться не только „верные чада”, свято почитающие церковь... но и чисто политические элементы...” Автор статьи убеждал духовенство действовать осторожнее.

В „Церковных ведомостях” последовал разъяренный ответ:

„Напомним нашим мягкотелым либера­лам, очевидно еще недостаточно наученным грозными уроками последнего времени, что отлучение — институт не средневековый только, а и апостольский и общецерков­ный”.

Так „смиренные” слуги церкви подтал­кивали русскую буржуазию на более реши­тельные действия против ненавистной им власти.

31 декабря 1917 года газеты опубликова­ли проект декрета Совета Народных Комис­саров по вопросу об отделении церкви от государства.

10 января 1918 года в Смольный было доставлено письмо, подписанное петроград­ским митрополитом Вениамином. Он угро­жал восстанием: „Волнения могут принять силу стихийных движений... оно (волне­ние. — М. Ф.) рвется наружу и может вы­литься в бурных движениях и привести к очень тяжелым последствиям. Никакая власть не сможет удержать его”.

На послании митрополита В. И. Ленин написал: „Очень прошу коллегию при ко­миссариате юстиции поспешить разработкой декрета об отделении церкви от государ­ства”.

Это распоряжение В. И. Ленин сделал 19 января (1 февраля) 1918 года, а на дру­гой день он председательствовал на заседа­нии Совнаркома. Перед Лениным среди других неотложных бумаг лежал документ: „Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах”. Это был еще только проект закона, и Владимир Ильич, продолжая внимательно слушать выступав­ших, вносил исправления в лежавший перед ним текст, составленный видным юристом профессором М. А. Рейснером.

Первый пункт проекта: „Религия есть частное дело каждого гражданина Россий­ской Республики” —

Ленин заменил: „Цер­ковь отделяется от государства”.

К треть­ему пункту сделал примечание: „Из всех официальных актов всякое указание на ре­лигиозную принадлежность или непринад­лежность граждан устраняется”.

К послед­нему, тринадцатому пункту, где указыва­лось, что „все имущество существующих в России церковных и религиозных обществ объявляется народным достоянием”, Влади­мир Ильич добавил: „Здания и предметы, предназначенные специально для богослу­жебных целей, отдаются по особым поста­новлениям местной или центральной госу­дарственной власти в бесплатное пользо­вание соответственных религиозных об­ществ”.

Особое одобрение Ленина получил девятый пункт декрета: „Школа отделяет­ся от церкви”.

***

Декрет Совета Народных Комиссаров

Об отделении церкви от государства и школы от церкви.

1. Церковь отделяется от государства.

2. В пределах Республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан.

3. Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Вся­кие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием ни­какой веры, отменяются.

4. Действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений не со- провождаются никакими религиозными обрядами или церемониями.

5. Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательствами на права граждан Совет­ской Республики.

Местные власти имеют право принимать все необходимые меры для обеспечения в этих случаях общественного порядка и безопасности.

6. Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей.

Изъятия из этого положения, под условней замены одной гражданской обязанности другою, в каждом отдельном случае допускаются по решению народного суда.

7. Религиозная клятва или присяга отменяется.

В необходимых случаях дается лишь торжественное обещание.

8. Акты гражданского состояния ведутся исключительно гражданской властью: отделами записи браков и рождений.

9. Школа отделяется от церкви.

Преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается.

Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом.

10. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах и не пользуются никакими преимуществами и субсидиями ни от государства, ни от его местных автономных и самоуправляющихся установлений.

11. Принудительные взыскания сборов и обложения в пользу церковных и религиозных об­ществ, равно как меры принуждения или наказания со стороны этих обществ над их сочленами, не допускаются.

12. Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью.

Прав юридического лица они не имеют.

13. Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием.

Здания и предметы, предназначенные специально для богослужебных целей, отдаются, по осо­бым постановлениям местной или центральной государственной власти, в бесплатное пользование соответственных религиозных обществ.

Председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов (Ленин).

dekret.jpg

***

В „Церковных ведомостях” собор сде­лал по этому вопросу такое распоряжение:

o „Начальствующие и учащиеся в духовно­учебных заведениях должны сплотиться с родителями учащихся и служащими в союзы (коллективы) для защиты учебных заведений от захвата и для обеспечения дальнейшей их деятельности на пользу церкви...”

o Обращение собора к народу призывало „Всякое участие как в издании сего враж­дебного церкви узаконения (декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви. — М. Ф.), так и в попытках про­вести его в жизнь несовместимо с принад­лежностью к православной церкви и навле­кает на виновных лиц православного испо­ведания тягчайшие кары вплоть до отлуче­ния от церкви”.

o И далее: „Собор призывает весь народ православный... сплотиться во­круг храмов и монастырских обителей для защиты попираемой святыни”.

o Едва декрет об отделении церкви от го­сударства появился в печати, церковные власти стали организовывать по всей стра­не крестные ходы, чтобы разжечь религи­озный фанатизм и настроить верующих против Советов.

Один из петроградских архиереев обратился к В. Д. Бонч-Бруеви­чу с просьбой разрешить крестный ход. Председатель Комитета по борьбе с сабота­жем и контрреволюцией предупредил архие­рея, что ответственность за возможные антисоветские выпады во время этой про­цессии полностью несет церковное руковод­ство. После такого предупреждения церков­ники не решились на открытое выступле­ние во время крестных ходов ни в Москве, ни в Петрограде.

Но 15(28) февраля 1918 года патриарх Тихон обратился с посланием к духовенству и верующим, в котором при­зывал звонить в набат и оказывать сопро­тивление всем мероприятиям Советской власти. Это послание патриарха привело к множеству кровавых столкновений по всей стране.

„Готовьте печатные машины!”

Под та­ким заголовком-призывом журнал „Цер­ковные ведомости” в феврале 1918 года опубликовал статью некоего протоиерея Иоанна Янсона. „Как противостоять боль­шевикам, как совершить подвиг? — вопро­шал церковник и тут же отвечал: — Одними проповедями сделать это невозможно. Нуж­но энергично действовать и печатным сло­вом.

Поэтому необходимо по всем монас­тырям и приходам, где только возможно, заводить хотя бы самые простые печатные машины, чтобы на них можно было изготов­лять сотни тысяч и миллионы поучительных листков... Из ревнующих о славе божией найдутся и наборщики и наборщицы. Кто не знает этого дела, научится... Будем все до­бывать хотя самые простые печатные маши­ны; устроим свою бумажную фабрику, свою словолитню, где изготовляют буквы, шрифты, клише... Итак, работать, работать днем и ночью...”

Контрреволюция лихорадочно собирала силы. Один из ее органов в Москве — черно­сотенный листок „Фонарь” от 12(25) марта 1918 года возвестил в статье „Единствен­ный путь”:

„Наш путь... единственный — путь параллельной организации воинской русской мощи и воссоздания национального самосознания... реальными условиями яв­ляются для нас помощь Америки и Япо­нии...”

Газета, которая уповала на контрре­волюционный мятеж и интервенцию, в тот же день по постановлению Советского правительства была закрыта. Однако цер­ковники успели в своей печати горячо одобрить антинародный призыв: „Трудно оспаривать основательность этих мыслей, если не надеяться на чудо”.

Сама церковь не надеялась на чудесное возвращение прежних порядков; она соби­рала все антисоветские элементы, приводи­ла в боевую готовность собственные силы из монахов и монахинь 550 мужских и 475 женских монастырей, из 50 тысяч священ­ников и 15 тысяч диаконов.

Во многих храмах и монастырях тайно устанавливались печатные машины, свози­лось туда и оружие. Так, летом 1918 года участников антисоветского мятежа в Ярос­лавле в изобилии снабдил оружием местный монастырь.

С началом интервенции и гражданской войны служители церкви создали свои пол­ки „Иисус Христос” и „Пресвятая богоро­дица”. Но это был уже следующий шаг в контрреволюционной „деятельности” цер­кви. Так сопротивление церкви мероприя­тиям Советской республики привело ее на путь вооруженной борьбы с народом, взявшим судьбу России в свои собствен­ные твердые руки.

После разгрома интервентов и бело­гвардейцев церковники далеко не сразу перешли на путь лояльности к диктатуре пролетариата.

В 1921 году, когда страшный голод, ох­вативший Поволжье, уносил в могилу мил­лионы жертв, церковь оставила без внима­ния просьбу государства оказать материаль­ную помощь голодающим. В связи с этим пришлось издать декрет об изъятии части церковных ценностей.

И тут патриарх Тихон призвал верующих к активному противо­действию реализации этого декрета...

Совет­ское государство вынуждено было подверг­нуть репрессиям некоторых церковников, но, разумеется, не за их религиозные убеж­дения, а за откровенно антисоветскую дея­тельность.

Открыто контрреволюционная и антина­родная позиция руководства Русской пра­вославной церкви вызывала возмущение не только рядовых верующих, но и части духовенства. Успехи социалистического строительства, культурной революции при­вели к массовому отходу трудящихся от религии, влияние церкви стало быстро падать. На формирование атеистических и антицерковных настроений масс большое воздействие оказали также разоблачение церковных святынь (вскрытие мощей) и антирелигиозная пропаганда, которую со знанием дела вели многие деятели Комму­нистической партии.

Под давлением народных масс часть высшего и приходского духовенства пере­смотрела свое отношение к Советской власти.

Это вынудило патриарха Тихона в 1923 году открыто заявить о своем от­казе от антисоветской деятельности.

К тому времени за счет верующих и ду­ховенства, которые стояли на стороне Со­ветской власти, стали увеличиваться ряды так называемых обновленцев — своеобраз­ной оппозиции внутри православной церк­ви. С 1922 года они выступали (во главе с митрополитом А. И. Введенским) против контрреволюционной деятельности церков­ного руководства, провозгласили лояль­ность обновленческой церкви по отноше­нию к Советскому государству. На своих поместных соборах (1923 и 1925 гг.) об­новленцы разработали программу, которая сводилась к разрыву со старыми, дворян­ско-бюрократическими традициями Рус­ской православной церкви. По существу, впервые обновленцами были сформулиро­ваны принципы функционирования религии и церкви в условиях социализма1.

Под давлением верующих с такой про­граммой вынужден был согласиться преем­ник Тихона патриарший местоблюститель (с 1925 г.) митрополит Сергий.

В 1927 году он вместе с шестью членами синода высту­пил с декларацией, в которой призывал ве­рующих и духовенство быть верными граж­данами Советского Союза не за страх, а за совесть. Эта декларация встретила поддерж­ку верующих и духовенства.

Оценивая поворот церкви в сторону лояльности к Советскому государству, Е. М. Ярославский отмечал: „...миллионы рабочих и крестьян, не порвавших еще с религией и церковью, в то же время яв­ляются пламенными защитниками социа­листического строя. Если бы митрополит Сергий поступил иначе, трудящиеся расце­нили бы это как измену по отношению к Советскому Союзу»2.

Свобода совести граждан СССР, их право на отправление религиозных культов и на ведение антирелигиозной пропаганды были в 1936 году подтверждены Конституцией СССР.

Это же зафиксировано и Конституци­ей (Основным Законом) Союза Советских Социалистических Республик, принятой на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 года (статья 52).

Принимая и проводя в жизнь первые пра­вовые акты, регламентирующие отношения между Советским государством и религиоз­ными организациями, в том числе и Русской православной церковью, Советское прави­тельство неизменно опиралось на широкие народные массы и на ленинские указания по данному вопросу. В этом и заключался „секрет” успешного решения религиозной проблемы в нашей стране.

___________________________________________________

1 Обновленчество как течение прекратило сущест­вование вскоре после Великой Отечественной вой­ны 1941 — 1945 годов, когда обновленческое духо­венство со своими приходами возвратилось в ло­но Русской православной церкви.

2 Цит. по: Куроедов В. А. Религия и церковь в со­ветском обществе. М., 1984, с. 76.

 

 

 

Литература:

Атеистические чтения: сборник. – М.: Политиздат, 1988

 КНИГА ОТЗЫВОВ